Bloodborne: Песочный человек - Лемор

Чем больше мы гуляли по многочисленным лекционным залам, тем больше мы проходили через огромные стеллажи и всё чаще натыкались на неупокоенные души, что даже в кошмаре наяву продолжали читать книги, тем тяжелее мне было представить масштабы этого места. Сколько в него было влито ресурсов, сколько лет понадобилось, чтобы возвести что-то подобное — дух, если честно, захватывало.

Я ознакомился с некоторыми книгами и был впечатлен тем, насколько безумными в своей страсти могли быть люди этого мира. Бесчисленные теории, бесчисленные эксперименты и записи, записи, записи про всё на свете. Бюргенверт был воплощением того, чего могли достигнуть не лишённые ума фанатики, обладающие властью и просто огромным количеством ресурсов. А ещё лишённые каких-либо ограничений законов и морали.

Лоскутик не хотел вступать в конфронтацию с местными обитателями и предлагал мелькающих время от времени бледных, потерявших человеческий облик студентов просто обходить, но вместо этого я наоборот шёл им навстречу.

В конце концов, если я не помогу этим душам уйти сейчас, вероятность того, что они смогут покинуть это пространство в ближайшие десятилетия, если не сотни лет, стремится к нулю. Святых в столь специфическом заведении и в помине не было, но я, всё-таки, был против существования мест, из которых нельзя выйти.

Были в этом месте и более… специфические создания. Флуоресцентные цветки, словно дальние родственники Таламуса. Только более уродливые и зубастые. Надеюсь, мой маленький друг не захочет вдохновляться формами своих братьев меньших.

Паукообразные гуманоиды с раздутыми головами и проросшими глазными яблоками на них.

Ходячие гуманоидные щупальца, так и стремящиеся вцепиться в голову, стоит подойти слишком близко.

Лоскутик приходил в ужас из-за того, с каким детским любопытством я подходил к каждому из этих созданий, словно это были не смертельно опасные твари, а какие-то черепашки в вольерах. То, что даже для опытных и сильных охотников было бы крайне опасным испытанием и кошмаром наяву (скорее, где-то между) — для меня стало туристической прогулкой. Давно не чувствовал себя столь расслабленным! Всё же, иногда нужно находить время на прогулки.

— И впрямь интересное место… — пробормотал я.

Мы вышли на веранду. Перед глазами предстало огромное озеро. Покрытое туманом, по-настоящему чарующее, я примерно понимал, как это место… приобрело именно нынешнюю форму, но всё равно не мог не восхититься гению сотворивших что-то столь монструозное людей.

И, конечно же, личному гению настоящего Мастера. Что же, я определённо мог в некотором роде понять фанатизм что Миколаша, что первого викария, что кого-либо ещё — Виллем заслуживал всех почестей. Одно дело лишь слышать, другое дело — видеть всё воочию.

— А это, Песочный человек, главная достопримечательность этого места — Озеро лунного отражения! — тоном настоящего гида патетично произнёс Лоскутик. — Сразу предупреждаю: попытки искупаться могут закончиться плохо!..

— Ты пробовал?

— Конечно, нет! — нагло соврал Лоскутик, дёрнув лапкой. — Как я мог⁈

— Я понял, — в очередной раз улыбнулся я. — Думаю, я увидел достаточно, Лоскутик. Ты хорошо поработал.

— Рад стараться, Песочный человек! — гордо хмыкнул паучок, впрочем, став серьёзнее. — Перед тем, как ты отправишь в сон, можно я…

Я уловил его желание.

— Если я встречусь с проекцией Амигдалы, то замолвлю за тебя словечко.

— Ох, Великий Песочный Человек! Самый-самый лучший! Хахахахахаха…

— Ты можешь перестать смеяться.

— Да, прости…

Просто удивительное создание.

— Доброй ночи, Лоскутик.

Я положил руку на голову удивлённо ойкнувшего паука, чьё сознание мигом померкло. Постаравшись слишком глубоко не погружаться в достаточно… специфическое сознание, довольно легко наслал сон, полный паукообразных женщин в компании Лоскутика, молящегося Амигдале, что восхищённо комментирует блеск его лапок.

Владыки Снов, нет границы безумию разумных существ…

Песок подхватил уснувшего паука, отправляя в глубины мира снов, где он спокойно сможет насладиться сном.

Оставшись один, задумчиво осмотрелся, после чего…

Шаг.

Песок подхватил меня, отправляя дальше, в самое сердце этого места.

Я оглянулся.

— Наверное, не самое худшее место, чтобы провести старость…

Перед глазами предстало озеро в своём полном великолепии, рядом с которым располагалось старое кресло, словно украденное из дома какого-нибудь любящего роскошь, герцога. В кресле сидит мужчина в церемониальных одеждах: высокий, жесткий головной убор, напоминающий по форме папскую тиару или митру.

Старая многослойная мантия, словно ряса какого-нибудь высшего духовенства. Или, пожалуй, академическая мантия ректора?..

Длинный посох, исполняющий роль, видимо, трости. Многочисленные украшения. Золотистая маска, закрывающая глаза. Впрочем, я определённо мог сказать, что её наличие нисколько не мешало Мастеру видеть.

Я подошёл к нему практически вплотную, совсем не удивившись тому, что моё появление нисколько не смутило или удивило старика.

Скорее всего он давно знал про моё существование. Не мог не знать, даже запертый (запертый ли?) в этом пространстве. Просто предпочёл наблюдать за всем со стороны. Вероятно, одна из самых правильных стратегий.

— Должно быть одиноко, старик?

Мой тон был как можно более беззаботным. Я словно и впрямь был молодым хозяином паба для простого люда, а не «Песочным человеком».

В игре Виллем не говорил с игроком. Лишь показал посохом на озеро. Но мои цели явно не совпадали с охотником, что пришёл охотиться на Ром.

Да и поговорить со мной старику явно хотелось поболее, чем с наёмным охотником.

— Песочный… человек…

Тихий, едва слышный голос. Мертвец, что, вопреки всем законам и правилам, продолжал жить. Он уже не был человеком, причём давно. В конце концов, он в том числе стремился к возвышению, как и все до него.

И он, пусть в крайней искажённом смысле этого слова, добился успеха.

— Не утруждай себя, — улыбнулся я. — Просто открой свой разум.

К моему лёгкому удивлению, Мастер безошибочно понял, про что я говорю. Не было ни намёка на сопротивление, ни чего-либо ещё — естественная преграда сознания просто исчезла, словно её и не было.

Удивительно!

Могло показаться, будто ничего не изменилось, но…

Виллем приложил руку к горлу.

— Почему… я могу говорить?

Я аккуратно похлопал старика по плечу, улыбнувшись.

— Ты не можешь, Мастер. Просто тебе кажется, что можешь.

Виллем медленно, осторожно оглянулся.

— Я уснул?

— Это спорный вопрос. Мы и так находимся между явью и сном, — негромко произношу, опустив взгляд на озеро, под которым обитала несчастная студентка, обращённая в Великую. — При всём уважении к тебе, старик, тебе будет тяжело понять, о чём я говорю.

Фантазия накладывается на реальность, а реальность на фантазию. В местах, где грань размыта, понять хоть что-то становится очень тяжело. Человеческий мозг не очень дружит с абстрактными материями.

— Я так и не смог открыть глаз… — по-своему воспринял