Диагноз: Выживание 2 - Наиль Эдуардович Выборнов

— Не надо пока, — Сека мотнул рукой. Качать головой не решился, у него и так все сейчас должно болеть. Он посмотрел на меня и снова махнул рукой. — Спрашивай, Рама.

— А почему я? — это как-то неожиданно было. Мне ведь ни разу в жизни не приходилось весь допроса.

— Потому что ты насчет муток Жирного больше всех знаешь, — ответил главарь. — Потому что только ты с ним завязки нашел. И кейс этот гребаный тоже ты притащил ему.

— Ладно… — мне оставалось только пожать плечами.

Я подошел к бандиту, встал прямо перед ним. Подумал немного, а потом хлестнул ладонью по щеке. Хорошо так, что аж голова мотнулась. Именно так же по идее полагается начинать допрос.

— Ты крыса, Рамиль, — процедил он сквозь зубы, хотя я вопроса задать еще не успел. — Сперва этих Жирному заложил, а теперь обратно переметнуться думаешь?

Я ебанул его еще раз, на этот раз по затылку. Так, что зубы щелкнули.

— Я хуй знает, что этот пидор толстый тебе наплел, — только и оставалось сказать мне. — Я никого не кидал, и не закладывал. А вот тебе придется. Знаешь почему?

— Ну и почему же? — он ухмыльнулся.

Я пизданул его еще раз и сказал:

— Потому что иначе мы тебя на ремни порежем.

— Нашлась, блядь, резалка узкоглазая, — сказал он.

Вот это было обидно. Я же не башкир, а татарин, и глаза у меня вообще ни хрена не узкие. Я собирался ударить его еще раз, но Бек резко повернулся от окна, посмотрел на Валеру и спросил:

— Что в грузе было?

— Мамка твоя, — ответил Валера. — Она такая жирная, что чтобы ее перевезти, целая фура нужна.

Я чуть не расхохотался. Надо же, блин, такое ответить. Еле сдержался, потому что Бек мне такого унижения никогда в жизни не простил бы.

— Пиздани его еще раз, — сказал Бек.

Я и двинул. Ногой живот. Чуть пониже пупка, не так, чтобы со всей силы, но нормально так. Да, знаю, что так и убить можно, но время, за которое нам нужно получить информацию, он проживет. А потом. В живых его никто оставлять все равно не собирался.

Валера закричал. Громко, очень, согнулся, упал вниз. Запахло мочой. Понятно, он в туалет хотел, но не сходил, а я его еще и ебнул. Вот и очень хорошо получилось.

Я ударил еще раз, но на этот раз не Валеру, а впечатал кроссовок в пол, возле самой его головы.

— Что в грузе, бля! — заорал я.

И вот тут он, похоже, действительно испугался. И понял, что если не расскажет, то мы будем его убивать. Причем очень больно.

— Я не знаю! — сказал он.

— В смысле, бля, не знаешь? — спросил я, громко.

А потом схватил его за волосы и поднял. Волосы — это тоже очень больно, пусть и не смертельно. Увидел, что на джинсах у него расплывается темное пятно. Да, действительно обоссался, не выдержал.

И въебал еще раз. Ладонью по щеке, на этот раз с оттяжкой. Запустил руку в карман и достал складной нож.

Я не знаю, что на меня нашло, но ощущение было такое же, как когда нас чуть не положили. Ярость меня захватила, и ярость страшная. Я нажал на кнопку, лезвие выскочило, а потом схватил Валеру за затылок и подтянул к себе, приставив нож к его глазу.

— Ну? — спросил я.

— Да реально не знаю! Нам приказали вас положить, а потом груз забрать и отвезти его к военным. Жирный сказал, что это наш билет за кордон. Наружу!

Я посмотрел на Секу, тот сам, похоже, охуел от того, что я творю.

Билет за кордон. Наружу. Вот что-то такое я, честно говоря, и предполагал. Значит толстяк решил свалить. Стоп. А зачем ему тогда нас валить? Зачем вообще нас посылать, зачем ему школа?

— Ты хочешь сказать, что Жирный вам не сказал, за чем именно вы пошли? — спросил я.

— Нет! Не сказал! — завопил он.

Нож был уже в считанных сантиметрах от его глаза. Чуть-чуть потянуть его на себя, и он вошел бы в глазное яблоко. Я почему-то отчетливо услышал хруст, с которым это произошло бы.

— Ну хоть что-то он должен был сказать ведь, — проговорил я. И сам удивился, насколько спокойно звучал мой голос. Насколько он был… Мертвым. Иначе не скажешь.

— Сказал нести осторожно. Там, мол, короба, эта штука разобрана, но по двое нести можно. Отнести мы их должны были к бывшему железнодорожному мосту. Там встретиться с военными, груз передать им. А потом возвращаться.

— А про нас что? — задал я следующий вопрос.

— Тебя убивать было не велено, — сказал он. — Мол, ты на нашей стороне, и если в залупу не полезешь, то живьем взять. Еще Секу взять живым.

— Жирный хочет знать, где склад, — послышался за моей спиной голос главаря. — Поэтому и меня живьем.

— А остальных положить всех? — спросил я.

— Да, — Валера попытался, было, кивнуть, но погасил это движение. Все-таки нож совсем рядом. Он как-то сжался, будто ждал, что его сейчас снова начнут пиздить. Но не начали. Пока что нам это не надо.

— Вот ведь падла жирная, — проговорил Адик. — Вот ведь упырь, блядь.

— Ты еще кровопийцей его назови, — сказал Бек. — Всем ведь понятно было, с кем мы дела ведем. Ты мне лучше вот что скажи… Что про его билет наружу известно?

— Да не знает никто… — сказал Валера. — Но по идее он с военными договаривался о чем-то. У Рамы, вон, спросите, он же ходил в Кресты, груз у них забирал.

Бек посмотрел на меня, я кивнул. Ну да, он не в курсе этой истории. И Жора с Игорьком тоже ничего не рассказывали. Во-первых, потому что я их сам предупредил, а во-вторых, они явно не хотели светить полученными за это дело бабками.

— Да, — кивнул я. — Ходили к военным, на их блокпост. Получил защищенный контейнер, мне говорили, что у нас в школе такой же лежал. Они его открыли как-то. Эта штука оттуда?

— Да, — подтвердил бандит.

— И что еще