Инженер. Система против монстров – 5 - Сергей Шиленко

— Ему больно, — тихо сказала Олеся, не опуская руки. — И он очень голодный. И злой на нас. Надо ему помочь. Я попробую ещё.

Она снова сосредоточилась. Снова вспышка голубого света. И снова провал. Костогрыз забился ещё сильнее, его лай перешёл в хрип.

— Лёша, может, не надо? — с надеждой спросила Вера. — Он же страдает.

— Он борется за жизнь, — поправил я. — И сейчас его судьба решается. Олеся, — я положил руку ей на плечо. — Вспомни Пушка. С ним тоже не сразу получилось. Он тоже был диким и напуганным. Ты смогла тогда, сможешь и сейчас. Ты сильнее его.

Девочка глубоко вздохнула, кивнула и сделала ещё один шаг вперёд. Теперь её отделяла от клацающих челюстей всего пара метров. Варягин напрягся, его пальцы мёртвой хваткой сжали рукоять меча, золотое сияние усилилось.

Костогрыз, отталкиваясь задними лапами, пополз к ней. Он хотел добраться и вцепиться, разорвать любой ценой.

— Пожалуйста, — вдруг сказала Олеся со слезами в голосе. — Не надо злиться. Я не хочу тебе зла. Пожалуйста, давай подружимся. Тогда Вера и дедушка Олег тебя вылечат, и больше не будет больно. Я обещаю.

Она вытянула руку для третьей, последней попытки. И в этот раз голубой свет, окутавший монстра, ощущался иначе. Не агрессивным, не напористым, а мягким, обволакивающим. Он не ломал сопротивление, а успокаивал. Костогрыз замер. Его яростный рык сменился тихим, жалобным скулежом. Он перестал биться и просто лежал, глядя на девочку горящими красными глазами, в которых ненависть медленно угасала, сменяясь… чем-то другим. Усталостью. Принятием. Надеждой. Голубое сияние впиталось в его тело без остатка. Глаза изменили цвет. Ещё один мутант сменил знамёна в этой войне.

Мне пришло обычное скупое сообщение о том, что Олеся преуспела, а ей пришло более развёрнутое.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Приручение успешно завершено!

Получен новый питомец: Костогрыз (Уровень 3).

Получено опыта: 30

Я облегчённо выдохнул. Все вокруг тоже расслабились. Варягин опустил меч.

— Ну вот, — хмыкнула Искра. — Теперь у нас в зоопарке есть и собачка. Не хватает только попугая-матершинника для полного комплекта.

Олеся, не обращая на неё внимания, подошла к своему новому питомцу. Тот больше не рычал. Он тихо скулил, когда она протянула руку и осторожно погладила его по голове, между ушами. Пёс вздрогнул, но не отшатнулся.

— Всё хорошо, — шептала девочка. — Теперь всё будет хорошо. Ты будешь моим другом. Я назову тебя… Клык. Потому что ты очень клыкастый.

Костогрыз лизнул её руку розовым языком. Мики недовольно заворчал.

— Нужно извлечь пули, — деловито сказал Олег Петрович, подходя и доставая из инвентаря свой медицинский набор. — Иначе начнётся заражение.

Он уже собирался приступить к операции, но я остановил его.

— Нет. Не здесь.

Все удивлённо посмотрели на меня.

— Но ему же больно! — возмутилась Вера.

— Я знаю, — кивнул я. — Но мы стоим на открытом месте. Мы не знаем, кто ещё явится на шум поезда и выстрелов. Устраивать здесь полевой госпиталь слишком рискованно. Нам нужно найти безопасное укрытие. И быстро.

Я посмотрел на Олесю, которая продолжала гладить скулящего Клыка.

— Олеся, убери его пока.

Девочка подняла на меня глаза, полные обиды и непонимания. Её губы поджались.

— Но… ему же надо помочь! Мы же обещали!

— И мы поможем, — твёрдо сказал я, глядя ей в глаза. — Как только окажемся в безопасности. В Питомнике он не будет чувствовать боли. Он будет в стазисе. Это приказ, Олеся.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, её сердце явно разрывалось между состраданием к новому другу и приказом командира. Но потом она вздохнула и кивнула.

— Хорошо, дядя Лёша.

Она положила руку на голову Костогрыза. Тот на прощание ещё раз ткнулся в её ладонь мокрым носом, а затем его тело окуталось светом и исчезло, переместившись в её системное хранилище.

— Вот и славно, — сказал я, поворачиваясь к разбитому вагону. — А теперь нам пора перезарядить оружие и валить отсюда. И найти себе новый дом. Хотя бы на одну ночь.

Сказав это, я ощутил, как сжалось сердце. Искорёженный, дымящийся вагон, застывший на разрушенном мосту. Ветер с реки трепал мои волосы, принося с собой запах сырости и жухлой травы. Сколько там всего полезного внутри этой стальной коробки с колёсиками… До чего же жалко бросать…

Целый вагон «Москва-2020», нашпигованный электроникой, которую я мог бы выпотрошить. Я мысленно уже составил список: силовые кабели, десятки, если не сотни, метров чистейшей меди. Блоки управления, полные микросхем, реле и конденсаторов. Сенсорные панели, из которых можно извлечь редкие компоненты, а лучше забрать целиком. Системы видеонаблюдения, климат-контроля, освещения… Даже сами кресла — это лёгкий и прочный алюминиевый профиль, это качественная обивка, которую можно пустить на теплоизоляцию. Асинхронные тяговые двигатели, редукторы, тормозные системы…

Это же сокровищница, передвижной склад запчастей, который мог бы обеспечить мои проекты на месяцы вперёд. Плевать на повреждения, у меня есть «Ремонт» и «Улучшение». Я разобрал бы его до последнего винтика, превратив в голый остов. Не знаю, хватило бы у ребят места в инвентарях, чтобы всё это распихать… Если нет, то я бы использовал накопленный в буфере опыт, чтобы апнуться ещё на несколько уровней. Чисто ради расширения моего хаммерспейса.

Я даже мысленно представил, как трансформирую Инструмент в плазменный резак и начинаю аккуратно, по-хирургически, вырезать самые ценные узлы. Как с помощью берсерков мы выламываем целые блоки электроники. Это заняло бы несколько часов, но оно того стоило. Каждая минута, потраченная на это мародёрство, окупилась бы сторицей.

Но я не самоубийца. Сейчас у нас нет возможности заниматься этим.

Может, потом. Если обстоятельства не заставят нас валить подальше.

С тяжёлым вздохом я отвернулся от вагона, мысленно прощаясь с сокровищами. Приоритеты. Сейчас главный приоритет — выживание. А для этого нужен отдых. В безопасности.

— Уходим, — повторил я глухо и хрипло. — Быстро. Пока сюда не сбежались все окрестные мутанты.

Никто не спорил. Мы двинулись вверх по пологому склону. Под ногами хрустели сухие ветки. Воздух казался очень свежим, особенно после спёртой вони подземки. Чуть в стороне виднелся зев тоннеля, в который должен был заехать наш вагон после моста. Простой, утилитарный бетонный портал, без каких-либо изысков.

Поднявшись наверх, мы оказались на широком, заброшенном шоссе. Волоколамка. Я узнал её сразу. Разбитые, занесённые грязью и опавшей листвой машины стояли тут и там, как памятники ушедшей цивилизации.

Напротив, по ту сторону дороги, виднелись очертания станции метро «Волоколамская». Но идти туда чистое безумие. Станция на поверхности, с огромными стеклянными павильонами. Все окна превратились в битые осколки, а внутри наверняка засела какая-нибудь здоровенная мразь. Ну или куча мелочи.

Вдалеке