Закат эпидемии - Николай Дубчиков
Троица вернулась в том же составе, только Валера в новеньких модных «максовских» кроссовках приплыл на отдельном катере. Сухой выбрался на берег, сурово, даже грозно поглядывая на парней. Затем на его лице внезапно растянулась улыбка:
– Чего такие хмурые, как будто с запором третий день ходите? Приняли мы ваше предложение, договорились. Давайте всю вашу снедь с бараном. Грузите Валере в лодку!
– Сейчас отходим? – на всякий случай уточнил космонавт.
Сухой глянул на него, словно на глупого маленького ребенка:
– Ну, хочешь – сейчас, хочешь – через месяц. Нам без разницы, но все что вы обещали, мы сейчас заберем. А когда уж вам прокатиться захочется, выбирайте сами.
Макс свистнул Лехе, вчетвером они помогли Валере погрузить барана, закрыли машины и перебрались в катер к Сухому и второму парню. Тот представился Васяном. Через минуту лодки уже шлепали днищем по волнам, быстро отдаляясь от пляжа.
Легкая нервная дрожь побежала по коже Воробьева от мысли, что скоро он окажется в Геленджике. Он не питал иллюзий относительно счастливого воссоединения с мамой и папой, но надежда теплилась, несмотря на мизерные шансы. У родителей не было прививки от бешенства, по крайне мере, Иван этого не помнил. Больше всего космонавт боялся, что встретит их в толпе зараженных, с тусклым голодным взглядом, серой шелушащейся кожей и запекшейся кровью на губах.
Он знал, что сможет убить их, по крайне мере, настроил себя на это. Болезнь необратима, остается только один способ – избавить родителей от мучений. Он убьет быстро и похоронит по-человечески, если придется.
Вдруг катер Валеры, который шел чуть позади, отделился и направился к большому кораблю, в то время как Сухой правил на северо-запад. Прочитав мысли пассажиров, моряк объяснил, перекрикивая ветер:
– Валера – на базу. С нами не пойдет. Теперь инструктаж: я – капитан, Васян – мой помощник. Правило первое, оно же последнее: пока мы на воде, слушать, что мы говорим и не спорить. Кто правило нарушит – сразу за борт, без разговоров.
– Сурово, – хмыкнул под нос Макс.
Сухой поправил шапочку на макушке и чуть прищурившись, посмотрел на подростка:
– А по-другому нельзя, особенно сейчас. До берега мы вас доставим, а дальше сами, уже по своим правилам.
Лодка подпрыгивала и стучала брюхом, словно под ними была не вода, а асфальт. Горик боялся, что корпус вот-вот развалится, но Сухой сохранял невозмутимый вид. Это немного успокаивало. Леха с Максом сидели на корме, изредка обмениваясь фразами. Сова мысленно сравнивал эту посудину с их роскошной «Белухой» и немного скучал по яхте, которую пришлось бросить на берегу Каспийского моря.
Вдруг Гор резко с кряхтением перегнулся через борт. Ветеринара стошнило, но не успел он выпрямиться, как его вырвало снова. Капитан мельком равнодушно взглянул на бедолагу:
– Таблеток от морской болезни у нас нет, уж извини, братан. Придется потерпеть, скоро легче станет.
Но Горику легче не стало. Он сидел поникший, с зеленым лицом, трясущимися руками и губами, мечтая как можно скорее оказаться на берегу.
– Через сколько примерно доберемся? – спросил Воробьев, его уже немного беспокоил вид ветеринара.
– К вечеру, – уклончиво пообещал Сухой.
Иван подсел ближе к Максу с Лехой, решив пока не привлекать Горика к совещанию.
– Надо по темноте до места дойти, пока канны спят. Я в городе нормально ориентируюсь.
Леха неуверенно пожал плечами:
– Хорошо бы разведку провести. Понаблюдать сначала обстановку, может там окольными путями пробираться придется.
– Я бы тоже сначала огляделся спокойно, – согласился Макс.
Сухой, заметив переговоры, передал штурвал Васяну, а сам бесцеремонно влез в обсуждение:
– Слушай, а ты вот что скажи, этот гостевой дом, куда вам надо, он в какой вообще части города расположен?
– Улица Шевченко, номер дома не помню, но на месте разберусь. За стадионом «Спартак». Вы нас на центральном пирсе высадите, где Белая Невесточка, а дальше мы уже сами.
– Ишь ты, какой прыткий, – цыкнул языком капитан, почесывая свои бакенбарды, – может, нам еще с салютом и канонадой в бухту войти, чтобы все видели? Нет, до пирса мы не пойдем, я слышал, что бухту держат толи менты, толи бандиты. И с теми и с другими мне пересекаться не хочется. Сейчас хрен редьки не слаще. Войти туда – дело нехитрое, а вот выйти…
– В смысле, а как?! – оторопел от такого расклада космонавт.
Моряк задумался на секунду, потер кончик носа и наморщил лоб:
– На толстом мысе десантируетесь.
– Где? На маяке, что ли? – нахмурился Воробьев.
– Нет, там круча сильная. Да и берег такой, что близко сложно подойти. Чуть обогнём маяк, там уже и набережная начинается, а дальше сами, ножками. Ну, или велорикшу наймите, если пожелаете, – отпустил очередную шуточку Сухой.
Космонавт уставился на мелькавшие за бортом волны. Он обдумывал слова капитана, взвешивая все за и против. Если Сухой знает, что бухту кто-то «держит», то им сталкиваться с новыми властями города тоже не следует. Мало ли чем это закончится? С другой стороны, если хозяева Геленджика организовали некую коммуну из уцелевших жителей, то в ней теоретически могли оказаться его родители.
«Сейчас надо разведать дом, где они гостевали, а уже потом действовать по обстоятельствам. От толстого мыса идти, конечно, чуть дольше, чем от центрального причала, но не критично», – Воробьев представил карту города и мысленно проложил новый маршрут.
– Ладно, давай по-твоему. Сколько еще?
Сухой посмотрел на горизонт, затем перекинулся парой слов с Васяном и объявил решение:
– Сегодня не успеем. Совсем по темноте идти опасно, маяк больше не работает. Лучше перебздеть, чем недобздеть. Пока не стемнело, остановимся в Дивноморске. А завтра утром оттуда двинемся, там уже рукой подать.
– Дивноморское? Это вроде рядом поселок? – очередное изменение в планах уже не удивило Ивана.
– Официально это – село, – поправил его капитан, – вернее было селом. Там пришвартоваться удобно даже на диком пляже. Первое правило нашего туроператора помните? Слушать и делать, что мы говорим, если хотите на место попасть. Если не нравится, сигайте в море и гребите кролем до Геленджика.
Сложно было спорить с Сухим, да и не имело особого смысла. От своих обязательств он не отказывался, хотя и перестраховывался. Ветер немного усилился. Километры волн и морской пены уже остались за кормой, до цели оставалось совсем немного. Днем раньше, днем позже, особого значения не имело. Катерок натужно гудел двигателем, и маленькое судно упорно продвигалось вперед.
– Вон там – городской пляж Дивного. Почти добрались, – хрипло гаркнул капитан.
Справа по борту от берега тянулись несколько волнорезов, которые защищали каменистый пляж и набережную от штормов. Раньше вечером здесь все светилось и переливалось огнями, а сейчас стало серым и мертвым.
– Чуть дальше – пляж «Факел», – продолжал экскурсию Сухой, – мы за него немного пройдем и причалим.
Катер стал постепенно прижиматься к берегу. Большая стая чаек пролетела над головами и скрылась из виду. Кроме птиц никаких признаков жизни разглядеть не удалось.
Сухой сбросил скорость, лодка лениво затарахтела уставшим мотором. Васян перебрался на нос, внимательно разглядывая воду, поднял руку и капитан заглушил двигатель. Волны шлепались о борт, подталкивая судно к берегу. Через пару мгновений раздался легкий скрежет днища о камни.
– Выгружаемся, – распорядился капитал, чем несказанно обрадовал Горика. Ветеринар просто светился от счастья при виде суши.
Моряк отправил «пассажиров» собирать дрова по пляжу, а сам с Васяном принялся устанавливать палатки.
– А мы не спалимся тут с огнем? – шмыгнул носом Макс, вытирая сопли и осматриваясь по сторонам.
– С Дивноморска зомбакам сюда не пройти, – уверенно ответил Васян, – там скала в море выпирает, по воде придется топать, чтобы ее обогнуть, а эти твари воду очень не любят. Нет им смысла сюда соваться. Не за крабами же бегать? Если только сверху свалятся случайно. Но тогда переломают себе всё что можно.
Иван посмотрел на тёмный утёс, который высился в двадцати метрах от них. То и дело с него скатывались мелкие камушки, как будто кто-то карабкался по потрескавшемуся слоящемуся
