Главная проблема космического босса - Ксения Хоши
— На этот раз цель лишь одна. Но зато какая! Дикая, неприрученная… — рычит и впивается в мои губы взглядом, от которого спину покалывает от ужаса.
До меня начинает доходить. Но я гоню догадку, потому что она слишком страшная. Пульс подскакивает до критических показателей.
— На этот раз дичью будет одна изворотливая человечка, которой надо преподать урок послушания, — наклоняется и тихо рычит в самое ухо Груул.
Я дергаюсь, как от оплеухи, но Груул тут же хватает меня второй рукой за затылок, не позволяет отвернуться.
— Беги, Кейлана… — рычит в ухо и внезапно отпускает меня.
Брууд отходит, и я отпрыгиваю от владыки Груула, глядя на него и судорожно хватая ртом воздух.
— Я дам тебе фору в полчаса, — по-тигриному наступает на меня Зорт. — Постарайся убежать подальше, потому что я разрешил ловцу, который поймает дичь, творить с ней все что угодно…
Я молча разворачиваюсь и бегу к выходу из зала. В спину бьют слова Груула:
— И не советую спускаться в подвалы и низины! Знаешь, боевой отравляющий газ имеет свойство скапливаться…
Я спотыкаюсь, лечу вперёд, ударяюсь коленями и ладонями о вздыбленный пол. Подскакиваю, не чувствуя боли. Бегу дальше, не чуя под собой ног. Сердце выламывает ребра.
Значит, город не затаился перед охотой… Он вымер… Вернее, его убили… Это… Это преступление галактического масштаба! Но Груул, кажется, считает, что ему все сойдёт с рук. И ведь может сойти, если ничего не сделать…
Выскакиваю из зала, перемахивая через ступеньки несусь вниз, вылетаю из главного выхода со скоростью пробки от шампанского. Меня подгоняет гиканье и улюлюканье охранников и солдат.
Я не разбираю дороги, движусь на голых инстинктах, ведомая лишь страхом и интуицией. Бегу по кривому узкому переулку, запрыгиваю в первую попавшуюся открытую дверь и оказываюсь в пустом офисе.
Забираюсь в дальнюю от входа комнату и сажусь под окном, чтобы меня не было видно с улицы. Даю себе минутную передышку. Просто ни о чем не думаю, восстанавливаю дыхание и пытаюсь успокоиться.
Затем трясущимися руками снимаю тяжёлые ботинки. Они покрыты пылью. Наверняка я оставила отчетливую цепочку следов. Надо перемещаться там, где нет пыли. Значит, буду прятаться в зданиях. Оставляю обувь в комнате и согнувшись пробегаю под окнами. Ногам холодно и больно от осколков стекла, видимо, к боевому газу крогары добавили гранаты и бомбы.
Босиком я буду гораздо быстрее и тише. Ноги можно вылечить, а вот оторванную голову на место не приставишь.
Я поднимаюсь на четвертый этаж и вижу в разбитое окно расположенное рядом здание. Оно смотрит на меня пустыми глазницами. Подкрадываюсь к оконному проему и осторожно выглядываю.
До соседнего здания метра полтора. К стене прикреплена пожарная лестница, похожая на рыбий скелет. Можно попытаться допрыгнуть и ухватиться за металлические перекладины.
А если не допрыгну? Тут высоко. Внизу твердое покрытие, похожее на бетон. Падение не сулит ничего хорошего. Что ж… По крайней мере, Груул не развлечется за мой счет.
Взбираюсь на подоконник, стараюсь не смотреть вниз. Ноги трясутся, сердце бу́хает где-то в ушах. Задерживаю дыхание и отталкиваюсь ногами от скрипучих досок.
Стена здания быстро уходит вверх, левой рукой царапаю бетон, ломая ногти. Душа сваливается в живот. Но каким-то чудом я хватаюсь правой рукой за пожарную лестницу.
Руку от запястья до плеча пронзает боль, отдающая в спину. Но я держусь. Секунда замешательства — и я цепляюсь за ступени второй рукой. Ставлю ступни на жесткие перекладины. Они врезаются в кожу, но я сжимаю зубы. Кричать нельзя.
Вскарабкиваюсь до ближайшего окна и вталкиваю себя в него. Падаю на груду осколков и обломков. Лежу какое-то время приходя в себя. Сердце никак не успокоится. Горло стискивает спазм — хочется плакать от боли, обиды, ужаса.
Заставляю себя подняться и отхожу от окна. Это квартира, а не деловое здание. Окна маленькие и не могут дать достаточно света. Бреду по темному дому, наступая в темноте на острые предметы и натыкаясь на углы мебели.
Тут всё разбросано, раскидано, переломано. Шею свернуть — раз плюнуть. Стараясь не издавать шума, выползаю на лестничную площадку. Тут холодный удушающий сумрак, лишь небольшие форточки указывают хоть какие-то границы.
Усиленно моргаю, чтобы немного привыкнуть к темноте. И вскоре начинаю различать покореженные перила на лестничных маршах, вывороченные наизнанку двери лифта.
Пробираюсь к лестнице, и тут слышу внизу голоса.
Меня прошибает ледяным потом. Неужели мои полчаса уже истекли? А с другой стороны, что мешает Груулу обмануть меня? Это в его духе. Застываю, боясь пошевелиться, и прислушиваюсь. Говорят на крогарском.
— Ботинки нашли в здании напротив, следы ведут внутрь, а наружу нет, — дребезжит один.
— Думаешь, она тут прячется? — рычит второй.
— А куда ей еще деться? — отвечает первый.
— Ну… Брууд со своими прочесывают тот офис. Будет обидно, если они ее найдут, — сокрушается второй.
— Поэтому мы будем искать ее здесь. Там нам все равно не позволят ее найти, — рублено объясняет первый. — Так хоть тут попытаем удачи.
— Тогда давай один на лестнице, второй проверяет этаж, — предлагает второй.
— Договорились. Стой тут, — приказывает первый.
Слышу, как крогары перемещаются внизу, раскидывают предметы, переругиваются. Меня найдут… Это только вопрос времени. Душу затапливает паника.
“Нет, Кейлана! — строго одергиваю себя. — Ты сделаешь всё, чтобы уйти. И рассказать в галактическом совете, что тут произошло.
— На первом чисто! — грохочет внизу первый.
— Идем выше, — лязгает второй.
Они поднимаются. Куда бежать? И тут цепляюсь глазом за спасительный вариант. От этой идеи тело содрогается от ужаса и предстоящей боли. Но иного не дано. Я должна выжить.
Пока охотники возятся на втором этаже, громко обсуждая, что сделают со мной после обнаружения, крадусь к лифту. Стараюсь ничего не задеть. Когда я добираюсь до вывернутых створок, преследователи уже поднимаются на следующий этаж. Мой.
По спине стекает ледяной пот. Я хватаюсь за дверцы лифта. Скупой свет выхватывает в темной шахте трос. В метре от меня.
Времени думать нет. Я прыгаю, ныряю в неизвестность. Пролетаю и хвастаюсь руками за металлический трос. Колючий, сплетённый из оборванных проволок, он вгрызается в ладони, рвет кожу и впивается в мясо.
Я кусаю губы, чтобы не выпустить ни звука. Слезы боли чертят по лицу соленые дорожки. Сердце заходится.
Под ногами чернота. Островки света отмечают развороченные двери лифта на нижних этажах. Тех,
