Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
— Господа, чрезвычайно рад всех видеть и дико извиняюсь, но у меня внезапный форс-мажор! — осклабился я в самой широкой улыбке, одновременно махнув рукой веселому собранию, среди которого было сразу два моих бывших сослуживца, и бесцеремонно закинул обмякшую девушку себе на плечо. — Вернусь очень скоро!
Резко сдал назад, дверь захлопнулась, скрывая от меня вытянувшиеся лица едва успевших поприветствовать меня мужиков. Валить, срочно валить, пока никто не выскочил поинтересоваться, что за херня-то происходит. А с Грифа и Соула станется еще и в догонку ломануться за мной, они такие. Молодые, борзые и очень любопытные, то есть, в данной ситуации — крайне опасные.
Я выскочил из частного коридора в главную галерею и понесся со всей доступной скоростью к ближайшему лифту, чтобы спуститься на тех-уровень. Хорошо еще, что сразу Лав не разбушевалась и не впала в истерику и до сих пор вела себя тихо, просто безвольно болталась на моем плече, хоть я уже и понял — пришла в сознание. Сто процентов ей страшно неудобно, а то и больно, но Лав не издавала ни звука и вообще, такое ощущение, что из ее хрупкого тела исчезли все кости, настолько по тряпичному обвисала она на мне. Чего такое то?
Я сдернул ее с плеча в лифте, чтобы глянуть в застывшее, словно маска смерти, лицо и стоять на ногах Лав не смогла — стала оседать с закрытыми глазами, как если бы и правда лишилась всех костей.
— Эй, Лав, какого хрена?! — тряхнул я ее. — Глаза открой и дыши давай! Все нормально!
Двери лифта распахнулись и пришлось опять тащить ее на руках, потому что реакции не последовало, а не лупить же ее по щекам тут. В лифтах все пишется, потом вопросы будут и опять же, дойдет до кого не надо. К тому же, я сейчас совершенно не мог ручаться за себя.
Гадство, ну почему я раньше-то не догадался, почему не понял все о ней? Ясное дело, не до того было в том ангаре, где я зажал Лав впервые, но позже-то мог пошевелить извилинами и задаться вопросом почему лютая злость тогда так мгновенно откатила. Я в ней женщину не видел тогда, и позже, каждый раз когда она пугалась, но ведь шевелилось оно… первобытное что-то, глубинное, исконно-животное, такое, что желанием не зовут и влечением тоже. Потому что оно — какая-то первородная похоть, которая никаких твоих там вкусов-предпочтений-самоконтроля-логики в расчет не берет. Потому что оно в нас задолго до всего разумного и цивилизованного поселилось, оно в клетках и костях, в инстинктах, наличии которых старательно у людей всякие умники от науки отрицают.
— Лав, хорош меня пугать, хоть слово скажи уже! — потребовал я на ходу.
— О… отпусти… — наконец шевельнулась Лав и тут же дернулась, как от удара шокером, распахивая глаза и завопив. — Отпусти-и-и!!!
Я послушался, спустив ее с рук и привалив спиной к стене. Она бочком стала отходить от меня на подгибающихся ногах, вертя головой и тараща свои огромные глазищи с очень четкими сейчас всполохами. Она будто пыталась нашарить ими в окружающем пространстве кого-то или что-то, но к счастью, сейчас в этом коридоре мы были совсем одни.
— Их нет?
— Кого?
Лав не ответила. Еще какое-то время она продолжила высматривать кого-то, дыша все ровнее и наконец посмотрела на меня. Так, будто только сейчас увидела и некоторое время ей понадобилось на узнавание.
— Я не хотел тебя пугать, Лав. Не знал, что у Фогеля как раз компания собралась, честно. Коммуникатор же мой вышел из строя еще на Рагунди, а прямого доступа в базу Рама-Си для внутренней связи у меня нет. — я для наглядности даже постучал пальцем по своему виску, объясняя, что не могу тут напрямую к сети подключиться.
— Что? — переспросила девушка, моргая, как только что разбуженная и будто ни одного моего слова и не услышала.
— Я не хотел тебя напугать. — повторил как можно спокойнее.
— Да? — переспросила она.
— Да.
— А что хотел?
— Купить тебе тестер светового спектра, договориться насчет доков и провизии. — а еще я жуть как хочу, чтобы ты никогда вот так не каменела от ужаса, взрываясь в окружающее пространство этим бешеным потоком внушаемой похоти.
Не понял, не догадался я, идиот и тогда, когда счел забавным подойти к ней почти голым после душа, а она из кресла пилотского выпрыгнула, грозилась корабль с курса сбить и угробить обоих. Ну разве можно было вожделеть ее тогда, грязно-патлатую, в рванье и сбитых в мясо ботинках, воняющую крысиными норами нижнего уровня? Просто адреналин типа от радости, что вырвался, что жив, что хоть не подыхаю от жажды и не чешусь от шахтовой грязи. Я просто был жив и хотел безадресно, вот чем я объяснил тот мгновенный острый импульс тогда. А это была Лав. Каждый раз это была чертова вурдова девчонка, которая понятия не имеет, что творит. Или имеет и просто так искусно притворяется? Ну нет, может я не великий знаток лицедейства, но такое, как сейчас не сыграешь. И опять же, Яноро говорил, что все только при реальном испуге работает…
Лав кивнула, помедлив с полминуты, повернулась и побрела куда-то. Я глянул на номера ближайшие стыковочных портов, ориентируясь.
— Нам в обратную сторону. — сказал в спину девушке.
Она покорно развернулась и все так же, нога за ногу и сильно сутулясь, пошла по коридору. Наверняка она должна сейчас ощущать сильнейшее истощение. Мало того, что ее организму пришлось экстренно регенерировать сегодня, так еще и такой ментальный выплекс на фоне паники. Яноро упоминал, что они в такие моменты способны чуть не до смерти свои силы осушить, защищаясь. Что это за дебильный вывих эволюции или чего там, породивший такой способ защиты? Разве это, на хрен, защита вообще?
— Пуля, открой. — осипшим, как от лютой ангины голосом попросила Лав искина, когда мы наконец доплелись до корабля.
На борту она не пошла в каюту, как я ожидал, а
