Отражения - Ирина Николаевна Пименова
День стоял погожий. Яркое солнце било в глаза. Его жесткое сияние порождало глубокие тени на склонах и впадинах, но в боковые окна ровера становилось заметно, что подножья покрыты разноцветными полосками. Совсем как на Земле, когда большое содержание минералов в горных породах вызывает переплетающиеся и извивающиеся линии, образуя прихотливый рисунок необычно ярких цветов. Палитра этих переливов состояла из типичных для Перфиды золотисто-коричневых оттенков, изредка встречались зеленые. Издалека они напоминали живые растения и кусты, но, конечно, их здесь не могло быть.
Кирилл находился под впечатлением от Перфиды, ее мощи, сурового и молчаливого великолепия. Сейчас особенно ярко ощущалась уязвимость этих людей, решившихся на отчаянный шаг – вступить в чужой и непредсказуемый мир.
Ландшафт постепенно менялся. Вскоре показались первые ледяные перевалы, разделяющие крупные горные хребты. Начали встречаться приземистые вершины, холмов стало больше, песчаник приобрел плотную структуру. Небо опустилось ниже, приобрело серый оттенок. Солнце спряталось. Холод и ветер меняли пейзаж. Скалы принимали причудливые формы фантастических грибов, то на толстой ножке и с как будто мясистой, жирной головкой, то на тоненькой и высокой жерди, с широкой и плоской шляпкой. Иногда выветривание рисовало совсем странный рельеф, образуя каменные арки и окна, пару раз показались огромные «лисички» – так сильно горы напоминали эти грибы, и цветом, и формой.
Бортовой компьютер известил о понижении температуры. И вот, наконец, он пропищал, что ребята добрались до цели поездки. Ровер, постепенно снижая скорость, остановился. Стас и Кирилл осмотрелись. Они были в долине. Пустынно. Пыльный и грязный лед покрывал впадины. Немного заволокло небо. Подошли тучи.
«Вот этот холод нам как раз надо растопить при помощи солнечных зеркал и вызвать образование более плотной атмосферы», – подумал Стас. Он часто разговаривал сам с собой, благодаря природной рассудительности и вниманию.
– Ну что ж, пошли, – бодро скомандовал Стас.
Ребята вышли из ровера, открыв дверь.
Внезапно налетевший, завывающий, сильный порыв – первое, что хлестнуло их по лицу и рукам. В лабораторном чемоданчике у Кирилла было три прозрачных емкости для проб грунта с поверхности и еще два складных пробоотборника для выемки земли с глубины тридцать и восемьдесят сантиметров. Отойдя немного от ровера, он наполнил все три емкости, закрыл их металлическими крышками, потом отобрал пробы поглубже. Стас помогал ему, что называется, работал «третьей рукой»: взять, подержать, положить. Как только все было завершено, они засобирались назад. Незаметно прошло полтора часа. Солнце стало клониться к горизонту. Взволнованные, что им еще возвращаться на флайер, обратно доехали быстро.
Горизонт стремительно темнел. Последние лучи Феба пронзили разреженную атмосферу и растворились во мгле. Неожиданно небосвод засверкал мириадами звезд – маленьких, желтых точечек. Они, небрежно разбросанные, то собирались в поток, то единично отделялись от общей массы.
Хоть и ночное, но яркое небо, на фоне чернеющих гор и холмов, кружилось вокруг них, притягивало к себе все существо двух, непонятных этому миру, людей.
Наконец, они добрались и, оставив ровер у базы, пересели во флайер и с легким сердцем стартовали «домой», к космолетам.
Уже на «Далекой Звезде» Стас безотлагательно начал свои опыты в оранжерее, смешивая разные виды грунта, добавляя к ним только ему известные комплексы бактерий.
Он мысленно улыбался. Первое непосредственное общение с планетой оставило удивительные, интригующие и даже восторженные воспоминания.
Глава 5
Месяцы стремительно пролетали друг за другом. Рабочие будни космонавтов можно было назвать однообразными, но очень насыщенными, личного времени оставалось мало. Постепенно восхищение сменилось усталостью.
Стасу приходилось отвлекаться от теплицы на контроль мадам НН. Именно «приходилось». Со временем общение с ней стало ему в тягость, а с растениями – в удовольствие. Ради справедливости, надо сказать, нейросеть не часто капризничала. Напротив, пыхтела на полную катушку. Все проектные решения находили свои практические воплощения. Просто, учитывая масштаб процессов, все протекало очень медленно. Не шуточное дело – перестроить планету.
Маленькими, незаметными, упорядоченными шажками они плавно двигались к намеченным целям. Солнечные зеркала исправно нагревали атмосферу, оставалось только ждать. Периодически ребята задумывались начать вулканизацию в гористых зонах для ускорения. Но пока центр управления полетами раздумывал, ничего не предпринимали.
Кластеры нейросети NeuroNature, предназначенные для формирования почвы и гидросферы, неторопливо выполняли свои ежедневные задачи. С центрального компьютера главного космолета «Далекая звезда» ежедневно отправлялись протоколы на научную базу Перфиды, которые принимал местный компьютер, и он, в свою очередь, передавал данные рабочему оборудованию, установленному на планете. Еженедельно роботы ездили к уже существующим источникам воды и брали пробы. Их анализ отправлялся «наверх», и каждый понедельник его результат исправно оказывался на столе у Любы. Она добросовестно отслеживала все изменения в химическом составе, но они были такими мизерными. Люба недовольно и нетерпеливо жмурилась, как будто хотела увидеть что-то другое. Поэтому на совещаниях подняла вопрос, нужно ли так часто собирать пробы. Ребята склонялись к такому же мнению. Но руководство медлило, и регламент не менялся.
Какое-то движение можно было увидеть только у Стаса. Его растения дружно поднимались в гибридной почве. Даже устраивали соревнования, какой вид быстрее и крепче вымахает.
Но иногда сюрпризы случались.
Сегодня у Любы выдался нелегкий день. Она с утра в буквальном смысле воевала с мадам НН. Та ни в какую не хотела принимать результаты последних проб почв. Дело в том, что нагрев атмосферы шел медленнее, чем это было запрограммировано нейросетью, и, соответственно, приходилось вносить исправления в формирование гидросферы. Они, как две упрямицы, стояли каждая на своем.
– Мы должны принять алгоритм балансирующих мер просто потому, что он основан на реальных исследованиях, а не на теоретических изысканиях, – кипятилась Люба.
– Нет, надо все еще раз проверить. Вы могли ошибиться, взять грунт не из контрольной зоны. – Мадам НН не принимала реальность, поскольку это выходило из ее области представления о планете.
Люба сильно удивилась факту, что искусственный интеллект стал спорить с человеком! Люди давно привыкли жить в соседстве с роботами, компьютерными программами, нейросетями, но Люба все равно возмущалась при необходимости вступать с ними в полемику. Ей почему-то все время казалось, что ее слово важнее просто потому, что она человек.
Они препирались полдня, проверяя и перепроверяя результаты проб, предполагая причины несоответствия данным в сети. Но к обеду мадам НН поддалась и к вечеру уже почти полностью скорректировала структуру развития гидросферы. Но на это ушло много сил. Энергоблок космолета, его называли «главный рубильник», буквально раскалился.
Вечера космонавты посвящали сообщениям с Земли.
