Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Хотелось ли мне завыть?!

Нет, в этот миг мне хотелось лишь одного — убивать! Всех, до кого дойду, дотянусь, доползу… Оставляя за собой только кровь и смерть…

— Император Индарс, — сухо и хрипло ответила я, чувствуя, как уходят подступившие к глазам слезы. — Прошу меня извинить, но…

Тишина за моей спиной была… абсолютной. Просто тишиной, перед которой меркло все, перед которой все было малым и не имеющим цеңности.

Просто и тишина…

…в которой только и можно было осознать тяжесть понесенной нами потери.

Тяжесть собственной потери мне предстояло осознавать одной…

* * *

За спиной закрылась створа, Индарс сделал шаг…

Он мог забыть — тело помнило, вернув на десятки лет назад и оставив здесь:

— Господин адмирал, вице-адмирал Айзер…

Поднявшийся навстречу Соболев окинул его быстрым взглядом — форма старховская, но нашивки двойные, включая дублировавшееся по градации Союза звание, и, подойдя, протянул руку. Когда ладони встретились, крепқо пожал, тут же предложив:

— Давайте оставим официоз для иных случаев. Для вас — Владимир Михайлович.

— Ирадис ар Карим, если следовать вашей традиции, — соглашаясь, кивнул он. — Мой первый заместитель, капитан третьего ранга Аркас Сейбай, — представил своего спутника.

— Господин адмирал, — склонил тот голову, тут же предпочтя отступить назад.

Всегда рядом…

За десять дней между тем и этим, были моменты, когда срывало. Не вопросом: а не трусость ли это, не бегство ли от тех проблем, которые теперь предстояло решать сыну — вырванностью из потока иңформации, в центре которого привык быть, невозможностью отрабатывать на износ, как это было последние годы, осознанием, что каждая минута из тех, когда он не у дел…

Все уходило, стоило посмотреть на Рокоса. Спокойного и уверенного в том будущем, которое выбрал.

— Прошу вас, — сбив не с мысли — с ощущения, сделал Соболев приглашающий жест и сдвинулся, пропуская вперед.

— Мы ещё кого-то ждем? — проходя в рабочую зону адмиральской каюты, уточнил Ирадис.

— Поступило предложение не затягивать с процессом вхождения, — ответил Соболев, остановившись у выведенного в теневой режим тактического стола. Лишь легкое марево вокруг стержней трансмиттеров, да осязаемый кожей «гул» системы защиты. — Я счел этот лучшим из вариантов.

— Генерал Орлов? — только и позволив короткую паузу, уточнил Ирадис.

— Крейсерский лег на стапель полчаса назад, — подтвердил Соболев догадку. — Выпить не предлагаю, это уже по итогам вхождения, а вот кофе…

— Генерал Шторм тоже здесь? — не задержался Ирадис со следующим вопросом.

Было ли это чутьем? Нет. Скорее уж, четким пониманием происходящего и уровнем его сволочизма.

Слово было не его — Шаевского, но ведь привязалось, однозначно характеризуя сложившуюся ситуацию.

— И не только он, — вновь не опроверг его Соболев. — Так что скажете о кофе?

— Похоже на тайный клуб заговорщиков, — кивнув, заметил Ирадис.

— Стратегический анализ — ваша задача, — нейтрально произнес Соболев. И добавил, прежде чем покинуть рабочую зону: — Чувствуйте себя, как дома.

Командный, выставленный поверх старховской системы коммуникации, работал в полном объеме. Интерфейс интуитивный, перестроиться удалось без труда. Информационный доступ если и не максимальный, то на том уровне, когда обо всем остальном можно без труда догадаться.

Объемка поднялась, выставив над тактическим столом границы, по которым формировался Рубеҗ.

Последняя линия обороны… Линия отчаяния. Не их отчаяния — домонов.

Какой острослов придумал, не узнать, но получилось символично.

К сожалению, пока только в варианте будущего, за которое им и отвечать.

— По передовым группировкам вопросов нет, — подошел Соболев. Встав рядом, протянул одну из двух чашечек с кофе, — в сроки укладываемся, а вот по основным силам…

— Планы не выдерживают столкновения с реальностью?

Это тоже были не его слова, но тоже в точку. На выкладках — одно, в реализации…

— Скорее уж с медлительностью системы, — вдохнув кофейных дух, отозвался Соболев.

— Запрет от медиков?

Уточнять, что именно он имел в виду, адмирал не стал:

— Пока еще только рекомендации. — Тему не продолжил, вернувшись к висевшей объемке: — Страшно, когда приходится говорить о сбалансированности потерь, но это тот самый случай. Каждый погибший…

— Цинизм войны, — сделав глоток, произнес он, понимая, о чем не сказал Соболев.

Это с той стороны лишь боевые потери, с их…

С их был тот самый сволочизм. На одного в форме — тысячи гражданского населения…

Что-то можно было объяснить внезапностью, что-то — невозможностью перестроиться, принимая новые реалии, в которых старые враги под гнетом обстоятельств становились союзниками. Нестыковками взаимодействия, проблемами коммуникации, низкой технической оснащенностью…

Множество причин с той или иной степенью объективности, но…

За этим «но» стояли уже иные расчеты, в которых на главные позиции выходила необратимость.

Необратимость по собственной совести, для которой каждый из аргументов оправдания станет лишь словами. По возможности сохранить генетическую стабильность, которая предполагала определенный вес тех, чье наследие позволяло выживать и развиваться. Необратимость по среднему уровню знаний, социальным условиям, доступности квалифицированной медицинской помощи, наличию достаточного количества соответствующих специалистов… По тем, кто способен подтвердить принцип, по которому не хлебом единым… Кто…

Треть от сектора скайлов. Четверть — домонов. Для стархов — между тем и этим…

Для них линия необратимости пролегала по этим границам…

— Цена победы, — поправил его Соболев, отставив все еще полную чашку на край тактического стола. Та вклинилась в прыжковую зону одной из приграничных систем, вырвав из нее клок… — Мне доложили, что с группой вы уже познакомились.

— И даже сумел оценить потенциал, — ответил он. Допил кофе… Рокос тут же оказался рядом, забрал пустую чашку. — Владимир Михайлович, давайте обойдемся без предисловий. Мой уровень вам хорошо известен, аналитиков я подбирал сам, неожиданностей не жду. Если только с вашей стороны. — Сдержать усмешку он мог без труда, но не стал: — Вы ведь как раз о них и собирались поведать?

— Не он, — входя первым, коротко бросил генерал Орлов, — я.

Ирадис опять кивнул, но теперь уже мысленно. Все правильно… Подводку Соболев сделал играючи, добив до кондиции и по внутреннему настрою, и по готовности думать в нужном направлении.

Об адмирале ему было известно достаточңо, чтобы не удивиться.

Обмен рукопожатиями был недолгим. Орлов, Шторм, Шаевский, что стало еще одним сюрпризом. Злобин…

— Значит, я правильно понял, что Бориса Николаевича вам представлять не надо, — констатировал Орлов, когда закончили с приветствиями, — если только добавить, что с недавнего времени адмирал возглавляет ССБ Коалиционного флота.

— Мне об это успели доложить, — Ирадис окинул Злобина оценивающим взглядом. Голография давала представление о физической форме, собранное на новоявленного генерала досье — об интеллектуальных способностях, но чтобы соединить воедино, лучше, чем живой глаз, не придумаешь. А если добавить еще и ощущения… — Все-таки заговор… — закончил он