BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер
* * *
И потом еще вопрос переносимости.
Помню, однажды вечером месяцев девять назад. Пузырек этой штуки мне дал старый дружбан еще по киношколе. Я пил пиво со своими соседями по квартире – Клио Тигре, изобразительной художницей, и Кайлом Феннесси, юридическим стажером, – в захезанном дворике, где мы проводили почти все совместное время. Клио любила жевать дексы, загорая голышом, а Кайл был укурышем мирового класса. Но Б мы все тогда пробовали впервые, а потому сперва отнеслись с опаской. Побрызгали соком на кончики пальцев и смочили себе глазные яблоки вручную – слишком опасались, что пипеткой в первый раз можно вызвать передоз (слыхали мы про тех бедных ебил на концерте «Ломовых костей» в Бассленде). Порог переносимости Б у человека, обнаружили мы, преимущественно определяется теми же общими биологическими факторами, которые управляют его переносимостью выпивки и прочих наркотиков. Иными словами: ростом, весом, возрастом, метаболизмом, химией мозга. Клио выносливая, но мелкая; ее торкает быстро, и, по ее оценке, она, возможно, провидит будущее на три–пять минут. Для нее это сравнительная абстракция – цвета и формы, говорила она. Она пыталась принимать больше, старалась заскочить вперед аж на десять минут, но у нее начиналась такая головная боль, что приходилось выкуривать косяк и уходить полежать к себе в спальню без окон. Поэтому оставались мы с Кайлом, который крупнее меня во все стороны, – но в смысле потребления я был раскачан так, как он себе мог только воображать. Много лет я на завтрак пил красное вино, не ложась до 6 или 7 утра, одна рука на клаве, а другая в ящике стола погромыхивала модафинилом. Поэтому у меня тут перед ним была фора.
С третьей или четвертой ширкой мы решили просто сидеть лицом к часам на стене внутри за кухонным окном и сообщать, какое время увидим сразу перед тем, как выломиться обратно в настоящее. Кайл вернулся с 1:33 ночи – это добрые двенадцать минут. А вот я – с 1:41. Сделали еще один круг – соответственно 1:57 и 2:23. Я опережал. Наращивал мышцу, о наличии которой у себя и не подозревал. С той ночи уже казалось, что чем больше я принимаю, тем дальше могу заглянуть. Учтите, обычное мое зрение при этом ухудшалось. Мой офтальмолог даже повысил мне диоптрии в рецепте.
Скверные залеты тоже, конечно, случались. Однажды нам пришлось вызвать для Клио неотложку посреди ее солнечных ванн. Она сиганула, и у нее начались судороги. Но такие салки со смертью, мигрени, двоение в глазах, бабахи по мозгам – мы верили, что оно всего этого стоит. Миг, украденный у завтра, стоит сотни выплаченных сегодня.
* * *
Слухов полно, а сообщения разнятся. Из-за «АвСети» удостоверяться в чем-либо трудно. Но одна городская легенда ходила упорно – о человеке, который жил в том, что раньше было Байрон-Беем. Кто-то вроде мистика, он утверждал, будто может сигать через несколько дней и даже недель. Люди толпами валили с ним повидаться, ждали у его дома, чтобы услышать, что готовит будущее. Но даже у мистиков развивается жадность, поэтому вскоре недели уже было недостаточно. Он выдрессировал себе мозг. Закрепил веки так, чтобы глаза не закрывались, и разработал такой рецепт раствора Б, который позволял бы постоянную подачу малой дозы. Он стал проводить больше времени в потом, нежели в теперь. Удалялся на целые дни подряд, а возвращался лишь на минуту-другую – сообщить, что́ видел. Его приверженцы счищали его говно с пола и к одной хрупкой конечности подсоединили систему для внутривенного питания. По слухам, проснулся он и сказал, что видел, как лето и зима поменялись полушариями, что, по осторожным прикидкам, поместило его в будущее на тринадцать тысяч лет. Людям хотелось услышать, что произойдет между теперь и потом, но он ответил, что увидеть там еще можно много чего. И потому сиганул опять, стараясь отыскать путь назад, к той будущей Земле на ее несбалансированной оси. Но после этого так и не проснулся, поэтому никто больше ничего не услышал. По слухам, несмотря на все усилия похоронных дел мастера, глаза мистика отказывались закрываться. Посмертный протест, раз уж он столько всего увидел.
По слухам, если хватит Б, можно увидеть конец времени.
* * *
А прямо наверху, на этой же самой гулянке есть спальня, полная обаятельных психонавтов, преданных делу проверки длительности и достоверности своих видений. Простое ситуационное исследование со сравнительно немногими переменными. Эксперимент вполне прямолинеен: четыре человека сидят кружком и принимают микродозы Б точно одновременно. Еще один человек назначен следить за временем. Еще один ведет запись. И еще один крутит бутылочку. Все это придумала Ориана – она же, более того, с ними и сейчас.
Это Ориана первой придумала использовать те маленькие пузырьки из-под образцов духов, какие берешь в универмагах, и заполнять их Б. Распылением наркотик наносился на глаз мягким, ровным слоем; никакого больше запрокидывания головы, никаких пипеток, никаких неравных доз. А обнаруживаясь в кармане или сумочке, выглядели они сравнительно невинно. У Орианы всегда был дар к запрещенке.
Запускается таймер. Четверо подопытных пшикают разок себе в левый глаз и разок в правый. Затем надевают повязки и располагаются поудобнее. Регистратор отмечает миг, когда наркотик торкает каждого. Засечь его легко: дрожь, мандраж, гугня. За ними – цунами. Как только всех участников накрывает, вращатель крутит бутылочку. А дальше все ждут.
Вот отчего мозги-то набекрень нешуточно, когда дело доходит до сигания: как у нас с Кайлом, когда мы наблюдаем за своими кухонными часами, соотношение тут не 1:1. Две минуты на Б не равны твоим двум минутам в будущем. Я доходил до пропорции 1:7 – вполне, считал я, неплохо. Некоторые из тех, кто тут наверху, выбивали 1:10. Кое-какие везунчики хреновы, вроде того старого мистика, сдается мне, сигают на одну минуту вперед, а когда выламываются назад – вопят про всю следующую неделю. Возраст, рост, вес, метаболизм, переносимость, химия мозга. Тупое везенье и обстоятельства. Что же касается Джулиана, ну… до Джулиана мы еще доберемся.
Стало быть, накрыло четверых. Бутылочка останавливается. На сей раз она упокоевается, показывая на Ладлоу Рида, объект 1. Регистратор это регистрирует. Ладлоу – официальные фотографы «Приемлемых» – любят ироничные футболки и сигареты без фильтра.
Хронометрист говорит:
– Две минуты, тридцать секунд.
Клио – объект 2. Она
