Одержимость Анны. Разбитые грезы - Макс Берман
Мужчина средних лет сложил руки ладонями вместе, обдумывая все, что рассказала Анна. Он поправил очки, а затем слегка провел пальцами по лбу и голове, слегка потрепав короткую прическу. Одной из обязанностей Эдварда было создание комфортной обстановки для своих клиентов, но это было непросто, учитывая, насколько история Анны была особенной.
– Давайте начнем с самого простого, – прервал молчание мужчина. – Вы не задумывались, почему вам удалось в первый раз выбраться из заточения внутреннего мира Марка, когда вы находились в прозрачной клетке? Если я правильно понял, то ни с того ни с сего его мир перевернулся вверх дном?
– Все верно, – кивнула Анна. – Ничего этого не предвещало.
– Разве? – Эдвард скрестил пальцы в замок. – Вы ведь вызвали заранее «Скорую»? То есть ваше тело должны были перемещать. Да, вас спасла детектив, и это тоже повлияло на происходящее: тело пытались привести в чувство, оно двигалось туда-сюда, что вызвало такую суматоху в вашем сне.
– Действительно, – согласилась девушка. – Вроде бы очевидно, но я бы до этого не додумалась. Я бы могла, кстати, не выбраться, если не пальнула по статуе, которая была копией Марка.
– Поразительно, но я уверен, что та статуя напрямую связана с тем, что внутренний мир вашего бывшего партнера был так переменчив.
– Каким образом?
– Если сопоставить все факты о Марке, что вы мне рассказали, то он – абьюзер, человек, который скрытно и тонко издевается в отношениях. Вы часто упоминали, что состояние Марка постоянно переменялось: он одно время был приветливым, а через пару секунд – отстраненным. Это отражено в переменчивости окружения его внутреннего мира: иногда он сам не знает, что чувствует, его уносит из одного состояния в другое. При этом для абьюзеров крайне важно их восхваление, это для них чуть ли не главное топливо в отношениях. Статуя на входе в его мир – это личное прославление Марка самому себе, четкая метафора его нарциссического расстройства. Уничтожив статую, вы, по сути, очень больно ударили по самооценке бывшего, что для него было роковым. К тому же ваши воспоминания о том, как Марк над вами издевался, ослабляли его.
– Все выглядит логично, – кивнула Анна. – Но неужели его нельзя было исцелить?
– Если человек сам не осознает, что ему нужна помощь, то тут ничего не поделаешь. Возможно, ему помогло бы погружение в собственное прошлое, причем настоящее, а не вымышленное, как в случае с его псевдобратом. Вы же тоже сначала были убеждены, что с вами все в порядке, вы даже не допускали мысли, что Марк не является вашей родственной душой, пока не увидели корень вашей травмы. Именно благодаря этому ваши розовые очки стали ломаться и вы осознали, что должны помочь себе. Мне сложно сказать, в чем корень проблемы Марка: обычно у абьюзеров тяжелое детство, в котором они страдают от недостатка любви, – но у меня мало информации, кроме той, что он не особо поддерживает контакт с родителями.
– Если это так, то мы оба друг друга стоим: оба недополучили любовь в детстве, но нас понесло в разные стороны. Я бежала за любовью, словно за священным Граалем, а он от нее, по сути, отстранялся.
– Именно такие пары создают самые токсичные отношения, – заключил Эдвард.
Анна переваривала услышанное. Она одновременно радовалась, что лучше познала себя, но при этом корила себя мыслями, что сделала все слишком поздно. Если бы она раньше обратилась за помощью, то Мэри, скорее всего, была бы жива. Кстати, о подруге…
– А как вы считаете, почему во сне появилась Мэри?
– Думаю, чтобы вы смогли «закрыть гештальт» из-за ее смерти: да, она вам помогла победить Марка, но она также дала вам понять, что не винит вас. Вне зависимости от того, был ли это настоящий дух вашей погибшей подруги. Причем интересный факт: если бы вы сознательно вызвали сон с помощью вандрима, в котором бы извинялись перед ней, то эффект был бы слабее, потому что вы бы изначально знали, что вызванный вами образ Мэри – фальшивый. В том так называемом генеративном сне эффект был намного сильнее.
– А что же насчет моей маленькой версии?
– Это очень интересная часть. – Эдвард слегка улыбнулся. – В теории транзактного анализа считается, что внутри каждого человека существуют три личности: Ребенок, Взрослый и Родитель. Родитель авторитетен, он отвечает за то, что нам можно делать, а что нельзя, эдакий внутренний цензор; Взрослый отвечает за рациональную часть нашей личности, он анализирует обстановку и принимает решения; Ребенок же символизирует наши мечты и желания, вне зависимости от того, можно их осуществлять или нет, – ему главное, чтобы они исполнялись. Казалось бы, самый очевидный вывод: та маленькая девочка была не только вашим детским воспоминанием, но и символизировала внутреннего ребенка. Хотя хочется с этим поспорить: в некоторых моментах она вела себя как мудрый взрослый, который анализировал, как себе помочь.
– Если я была Взрослым, эта девочка – Ребенком, то кто был Родителем? Мама? Папа? Мэри?
– По идее, должна была присутствовать ваша третья личность с вашей внешностью, но ее не было. Да, вы говорили, что видели своих двойников из параллельных миров, но это нечто другое. Мне лично кажется самым логичным то, что та девочка была зеркалом вашего истинного состояния до исцеления: беззащитная, хрупкая, нуждающаяся в отцовской любви больше всего остального.
– Но как бы вы интерпретировали, что я видела другие версии себя?
– Очевидно, что это путешествие показало, что даже если бы события в вашей жизни сложились как-то иначе, вы бы все равно страдали и бежали за Марком. Неважно, в каком времени: прошлом, настоящем или будущем – эта травма преследовала бы вас в любом случае. Но в этих встречах меня смутила одна вещь. Странно, что ни в одной из вселенных ни одна Анна не обращалась за помощью к специалисту: это лишь показывает, насколько глубока и сильна травма в вашем детстве. Ваша одержимость встретить «того
