Протокол «Вторжение» - Виктор Корд
Мне нужно было добраться до Лабораторного вагона. До Модуля «Прометей».
Только он мог остановить это. Отец использовал мощности поезда, но Модуль был автономен. Если я смогу вручную обрубить связь между стазис-капсулой и ядром «Прометея», вирус останется запертым в локальной сети медицинского отсека.
Я полз, сбивая локти.
Над головой, сквозь решетчатый пол, я видел, как Синтеты — наши верные дроиды — маршируют по коридору. Их глаза горели зеленым. Они шли убивать экипаж.
— Инга! Ты меня слышишь?
— С трудом! — она плакала. Я слышал звук ударов — она баррикадировала дверь лаборатории. — Макс, они ломятся ко мне! Дроиды! Я не могу их отключить, они не реагируют на командные коды!
— Не пускай их к Модулю! Если Вирус захватит Принтер материи, он начнет печатать себя в физическом мире! Он создаст армию на борту!
— Я пытаюсь! Но у меня только лазерный резак!
Я выбрался из люка прямо перед дверью в лабораторию.
В коридоре стояли три Синтета. Они долбили бронированную дверь прикладами винтовок.
— Эй, железяки! — крикнул я, поднимаясь и активируя «Медведя». — Техподдержка прибыла!
Дроиды синхронно повернули головы.
Зеленые огни сенсоров сфокусировались на мне.
«Угроза. Устранить.»
Они подняли оружие.
Я был быстрее. Не потому что я супермен, а потому что я знал их схему. Я сам их проектировал.
Выстрел.
Разрывная пуля вошла точно в сочленение шеи первого дроида. Голову оторвало.
Второй открыл огонь. Пули зацокали по стенам вокруг меня.
Я скользнул в подкате, сближаясь.
Удар ногой в колено — ломаем сервопривод. Дроид падает. Выстрел в упор в процессорный блок на затылке.
Третий дроид бросил винтовку и пошел в рукопашную. Его пальцы превратились в лезвия.
Он замахнулся.
Я перехватил его руку. Моя перчатка скрипнула, сопротивляясь гидравлике машины.
— [Команда: Сброс!] — я приложил Кольцо к его груди.
Кольцо вспыхнуло черным.
Но дроид не отключился. Вирус сопротивлялся. Зеленый свет в его глазах боролся с черным светом Кольца.
«Ошибка. Администратор не найден. Вы — вирус. Мы — антитела.»
— Ну уж нет, — прорычал я. — Я здесь админ.
Я выдернул чеку гранаты «Нулификатор» (последней, которую я берег для себя) и сунул её в развороченную грудь дроида, прямо в щель брони.
Пнул его от себя и нырнул обратно в люк.
ХЛОПОК.
Анти-магический газ разорвал связи вируса. Дроид заискрил и рухнул грудой металла. Остаточные эманации газа задели и меня — голову пронзила боль, но нейросеть выдержала.
Я вылез обратно. Дверь лаборатории была помята, но цела.
Я приложил ладонь к панели доступа.
— Инга, это я! Открывай!
Дверь разъехалась.
Инга стояла с резаком в руке, готовая жечь. Увидев меня, она опустила оружие.
— Макс… Он везде. В системе вентиляции, в управлении реактором…
— Режь кабель! — я указал на толстый пучок оптоволокна, идущий от стены к Модулю «Прометей». — Физически! Руби связь с поездом!
— Но мы потеряем управление! Поезд встанет! Турели отключатся!
— Лучше стоять в поле, чем быть переработанными на биомассу! Режь!
Инга включила резак. Плазменное лезвие вошло в кабель.
Сноп искр. Вой сирены.
Свет в вагоне погас окончательно. Остались только тусклые аварийные лампы на батареях.
Гул реактора изменился. Он перешел в автономный режим, отрезав себя от внешней сети.
Зеленое свечение на панелях погасло.
«Левиафан» начал замедляться. Инерция тащила тысячи тонн металла вперед, но тяга пропала.
— Мы его изолировали? — спросила Инга в темноте.
— Мы отрезали Модуль и Реактор от общей сети, — я включил фонарь. — Вирус остался в периферии. В камерах, в дверях, в дроидах. Но у него нет доступа к энергии и к фабрике. Он заперт в проводах.
Я нажал кнопку интеркома на автономной рации (старая добрая аналоговая связь).
— Клин! Статус!
— Тихо стало, — прохрипел сержант. — Дроиды, которые ломились к нам, просто замерли. Стоят как манекены. Лампочки погасли. Мы что, приехали?
— Мы обесточили мозги поезда. Встречаемся в коридоре. Нам нужно зачистить состав вручную. Каждый дроид, каждая турель — потенциальный враг, если Вирус найдет резервное питание.
— А что с «Папашей»?
— Он внизу. В стазисе. Без энергии капсула начнет размораживаться через два часа.
Я посмотрел на Ингу.
— Нам нужно спуститься туда. И вернуть его в сон. На этот раз — с гарантией.
Мы спускались в медицинский отсек как в логово чужого.
Темнота, лучи фонарей, оружие наизготовку.
Синтеты стояли в коридорах, застывшие в нелепых позах. Мы проходили мимо, и я каждым выстрелом в голову выводил их процессоры из строя. На всякий случай.
Мы вошли в отсек стазиса.
Капсула была темной. Хладагент не бурлил.
Внутри плавал Андрей Бельский.
Его глаза были закрыты. Зеленое свечение исчезло.
— Он спит? — шепотом спросила Рысь, выглядывая из-за спины Клина.
— Он притворяется, — ответил я. — Или ждет.
Я подошел к панели. Она была мертва.
— Клин, тащи аккумулятор. Подключим автономный контур заморозки. Только холод. Никакой сети. Никаких данных.
Пока Клин возился с проводами, я смотрел на отца.
Или на то, что заняло его тело.
Это был не просто вирус. Это был фрагмент сознания Бездны, который успел просочиться в него перед закрытием Разлома. Цифровой демон. «Нулевой пациент» новой чумы.
— [Ты не победишь, Оператор,] — вдруг прошелестело у меня в голове.
Я не вздрогнул. Я знал, что Кольцо защищает меня, но оно же и служит каналом связи.
— [Я уже в системе. Я скопировал себя. Часть меня ушла в эфир до того, как ты обрезал кабель.]
— Куда? — мысленно спросил я.
— [Туда, где много энергии. В Москву. К твоему другу на троне. И к твоим врагам.]
Он блефовал? Или успел отправить сигнал через антенну до того, как мы сбили Кита?
— Замораживай! — скомандовал я.
Клин замкнул контакты.
Компрессор взревел. Иней пополз по стеклу капсулы.
Лицо отца покрылось коркой льда.
— Готов, — сказал Клин. — Теперь он эскимо.
Я выдохнул.
Поезд стоял посреди тайги. Мы были без связи, с половиной систем в ауте, с предателем в трюме и с информацией о том, что вирус, возможно, уже гуляет по Империи.
— Инга, сколько времени нужно на восстановление «чистой» системы управления? — спросил я.
— Сутки. Мне придется переписать код с нуля, чтобы вычистить закладки.
— У нас нет суток.
Я вышел из отсека, поднимаясь в рубку.
За окном занимался рассвет. Серый,
