Ковыряла 2 - Павел Сергеевич Иевлев
Ередим нашёл меня сам. Видимо, интерес Шони заставил промовскую семью подёргаться.
— Отец-основатель велел мне разобраться с этим вопросом, — подтвердил тот, — дела и так в полной жопе, а тут ещё и Верховная… До сих пор она вообще никогда в дела промов не лезла!
— Может, и зря, — пожал плечами я. — Могла бы и поинтересоваться.
— Было бы чем, — отмахнулся пром. — Семьи теперь уже не те. Производства в Городе, считай нет, вся промовская жизнь крутилась вокруг него, теперь активы стали пассивами, и никто толком не знает, что с этим делать.
Я вдруг понял, что довольно слабо представляю себе место промов в жизни Города. Никлай рассказывал, но я не вникал, о чём теперь жалею.
— Но у тебя всё-таки есть какой-то бизнес?
— Ну да, — кивнул Ередим. — И семье, хоть и с большим скрипом, пришлось его признать. Отцы-основатели очень не любят, когда отходят от производственных традиций, но токи есть токи. Фабрика стоит и проедает запасы, а я зарабатываю!
— И чем, если не секрет?
— Ну, как бы трепаться направо и налево не стоит, но вообще-то это даже не крайм.
Мы сидим в кафе, его выбрал для встречи сам Ередим, и я не очень понимаю, за что. Довольно слабенькая забегаловка, на той Средке, которая была два года назад, такая считалась дешёвкой для шлоков, прогуливающих последние токи. Ассортимент чуть получше пищемата, автоповар с нижним уровнем лицензированной прошивки, потасканная киб-официантка третьего ренда с дешёвым глючным сетом приволакивает ногу и с третьего раза принимает заказ. Возможно, на нынешней Средке это уже нормальный средний уровень, я пока плохо ориентируюсь в новых реалиях. Вон, компания молодых людей в «скорлупе» торопливо перекусывает, чувствуя себя вполне расслабленно и комфортно. Едят, смеются, болтают, выглядят беззаботно. По прежним меркам совсем молодь, лет по пятнадцать-шестнадцать, но микроренд позволяет им не сидеть на соцмине, который, говорят, теперь тоже понерфан по лимитам. Город мотивирует молодых к труду.
Двое парней, девчонка. «Скорлупа», в отличие от имплухи, по большей части универсальна, так что по внешнему виду не скажешь, где вкалывают. Решает обвес — инструментальный, боевой, защитный и так далее. Лопата с усиленной ручкой, такелажные захваты — или шлем с целеуказателем и винтовка с автонаведением. Вот, компания доела, пошла к выходу. Снаружи встали, дружно посмотрели на часы, а потом резко замолкли на полуфразе и остекленели глазами. Всё, ребята в микроренде. И точно — подкатила машина, залезли, уехали. Машина большая, раньше таких на Средке не видел, внутри десятка три сидячих мест, большинство заняты. Куда-то повезли работать. Небось в Пустоши, объекты для внешников вскрывать. Одни лопатами примутся землю рыть, другие винтовками будут их охранять. Я уже знаю, что такой микроренд обычно на десять дней, потом их возвращают в Город, отключают, на счета падают токи, и есть два дня, чтобы их прогулять. Молодь счастлива, потому что работы в их жизни нет: вышли из кафе, моргнули, зашли обратно. Заодно проголодались, можно жрать снова. Пожрут и в «Весёлкин дом», плясать, играть, тусоваться, трахаться. Не жизнь, а праздник, и не надо ждать десять лет, как в ренде. Правда, и токов не так дофига, так что дорогие услуги, вроде мап-борделей, теряют клиентуру.
— О чём задумался? — спросил Ередим.
— Чего?
— Да ты, вроде как, подзавис, что ли.
— Да так, фигня. Пытался представить, что за новый бизнес можно сейчас замутить на Средке. Ничего в голову не пришло.
— Ха, — засмеялся вершок, — так я же умный! Если все ниши спроса заняты бизнесом, надо делать бизнес для бизнеса! Вот чего не хватает тут бизнесу, как ты думаешь?
— Клиентов, — сказал я мрачно, оглядывая променад.
Не помню его такой пустынным.
— Это не совсем так, дро. Клиентов стало даже больше, просто других. Микрорендники ищут услуги попроще, подешевле, а главное, побыстрей. У них нет времени по-настоящему оттягиваться, как у постренда, и токов тоже гораздо меньше. «Весёлкины дома» с их комплексом услуг «получи всё сразу в одну ночь» недаром так популярны — там можно спустить аккурат столько токов, сколько платят за десять дней, а не за десять лет. Так что тут ты мимо, извини.
— Тогда скажи сам.
— Главная проблема заведений Средки — рост накладных расходов при одновременном снижении среднего чека. И в первую очередь это счета за электричество. Сейчас это основная строка затрат, что особенно досадно потому, что оно всегда было бесплатным. Креоново семя, да вся экономика Города стояла на халявной энергии, без неё всё тут убыточно! Народ бухтит, что, мол, «при Калидии такой фигни не было», но платит, потому что куда деваться. Распределением рулит тот же сервак, что и счетами, токи списываются автоматически. Оказывается, учёт электричества и раньше был в системе прошит, представляешь?
— Ну да, — подтвердил я, — иначе как балансировать сеть? На каждом вводе есть контроль потребителей, инфа с него отдаётся серваку, прикрутить к этом оплату проблемы нет.
— Именно! — кивнул Ередим. — Верховная Шоня, надо сказать, вошла в положение, урезав до минимума все остальные платежи и налоги, только поэтому малый бизнес пока не загнулся. Сейчас такое заведение, как это кафе, помимо покупки концентратов платит только за энергию для пищевого синтезатора, нагревателей, освещения, кондиционера и так далее. Лицензии начального уровня практически бесплатные и даже арендная плата за место отменена. Но электричество настолько дорогое, что всё равно бизнес на грани рентабельности.
— То есть, — сообразил я, — весь бизнес теперь платит внешникам, а не городу? Энергия от них, сборы Шоня отменила…
— Ну, типа того, да, если вдуматься, — подтвердил пром, — не знаю, как она будет разруливать дефицит бюджета, но это не моя задача. Моя — дать людям реально дешёвое электричество!
— Левые врезки? — предположил я. — Но они же элементарно палятся по разнице…
— Именно, дро, разом за жопу возьмут, тут ты прав. Как-то вычисляют, присылают киба проверить, и фигак — штраф. Так что я о другом! Мы продаём электричество, которое делаем сами!
— Сами? Электричество?
