На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

глазах щипало. Работал телевизор — там показывали сериал про небритого пустоцвета средних лет, у которого имелся странный дар: нюх! Он своим носом что только не выделывал, покруче, чем полицейские собаки! Работал на Сыскной приказ и вылавливал всяких мерзавцев, вынюхивал, как положено.

Я смотрел краем глаза, не очень внимательно — меня больше Элька интересовала, чем кино. Девушка устроила кудрявую голову на моих коленях, ноги по своему обыкновению закинула высоко вверх, упираясь в небольшой промежуток между двумя окнами, и читала книжку про маньяков. Книжка называлась «Странная Соня Бриллиантова», и там рассказывалось, как все всех похищали, держали взаперти годами и забеременевали в принудительном порядке. А потом у жертв случался Гельсингфорский синдром и любовь с маньяком. Полная жесть!

— Ты зачем это читаешь? — спросил я. — Кошмар же!

Книжка была в мягкой обложке, со страницами из газетной бумаги, которые на ходу отклеивались и вываливались.

— Кошмар, — призналась она и положила книгу себе на лицо. Голос ее прозвучал глуховато: — Но оно, знаешь… Я когда почитаю, какие у них там ужасы творятся, так сразу тебя любить сильнее начинаю. Вот эта книжка, потом еще — «Чайки Авроры», «Снаружи убийцы», «Вдоль по лестнице пошел», «Людное место»… После них как-то все происходящее вокруг кажется вполне нормальным, не таким и стремным!

— Ты чего — все это прочитала? — удивился я.

— О! А давай, ты тоже прочитаешь, и мы будем бояться вместе? — предложила она. — Вместе бояться веселее!

Я подозрительно на нее посмотрел:

— Ты что — тоже смотрела старые мультики? Мне баба Вася других в детстве не показывала, говорила — современная мультиндустрия для неразвитой психики смерти подобна. У меня вообще доступ к телевизору был ограничен.

— Смотрела!- Элька убрала от лица книгу и посмотрела на меня из-под пушистых ресниц. — Так что — будешь читать? «Чайки Авроры» — самая клевая, по ней еще сериал сняли…

— Э-э-э-э… Ну, ладно… — согласился я.

В конце концов, не все же Транквилла, Сенеку и всяких прочих Парацельсов мучить? Современной литературе тоже нужно давать шанс!

Счастливая и довольная, Элька продолжила чтение, поудобнее устроив голову у меня на коленях. Ее вовсе не смущали стесненные обстоятельства, она чувствовала себя вполне комфортно на автобусном сидении.

Я ехал и думал: процентов шестьдесят из моих однокурсников там, за пределами колледжа, передвигались по стране на машинах премиум-класса или в частных самолетах, конвертопланах, а то и вовсе — на стратосферниках. А мы тут вот тряслись вместе с кучей «безродных» в электробусе! Смотрели про этого «Нюхателя», пели под гитару, толпились у туалета во время остановок на зарядных станциях… Немножко реальной жизни для золотой молодежи — это то, что доктор прописал. А точнее — то, что прописал один помешанный на педагогике дракон и его прекрасная жена. Правильным путем идет отечественное образование, однозначно!

— Остановка через десять минут! — крикнул Ян Амосович.

Он вместе с нами поехал, как сопровождающий. А еще — Борис Борисович, и Кузевичи — оба. Там норма какая-то существовала, что-то вроде один педагог на двенадцать учащихся, я в эти дебри не лез особо. Кроме преподов, из совсем взрослых в салоне находился только водитель — интересный такой кхазад по имени Дитрих и по фамилии Каценкрацен. На приборной панели в специальных кронштейнах у него хранилась секира. Обычно шоферы там собачек с мотающимися головами цепляют, иконки или стеклянные фиговины, а у этого — секира! Этот самый Дитрих пробурчал что-то одобрительное на реплику директора и снова склонился над рулем, перестраиваясь в крайнюю полосу, чтобы удобнее было свернуть на стоянку.

Все зашевелились, принялись искать затерявшуюся под сидениями обувь, распутывать куртки и пальто на вешалках и обсуждать, какой еще гастрятины купят в магазинчике на зарядной станции. Судя по разговорам — чипсы ожидал геноцид. Мы проехали село с интересным названием Яжелбицы и уже приближались к Валдаю, но в сам город Ян Амосович заезжать не хотел. Мол, пусть живет земство спокойно, без нашего дуроватого присутствия.

— На зарядочной негаторы наденьте, — сказал Полуэктов. — Нечего народ пугать.

Студенты начали вздыхать, но колечки, наподобие тех, что у нас с негаторной практики остались, на пальцы надели. И я — тоже. Классно, когда у колледжа шеф — царевич, да? Такие подгоны, как это колечко — воистину царский подарок!

* * *

Когда мы заезжали на парковку у автозарядочной станции, в небесах послышались рев и шум крыльев, и прямо перед автобусом на асфальт стали приземляться грифоны. Зрелище уникальное, грифоны вообще — химера редкая, так что все прильнули к окнам, а водитель заорал:

— Зие зенд унвершимт, флигинде гаунар! Я ж чуть в вас не влепился, а? У меня полный автобус пассажиров, вы что творите⁈

— Кто говно? Да сам ты — говно, коротышка херов! — послышался ответный возглас. — Подвиньтесь, земские черти, или сдайте назад! Подождете, пока Лупандины изволят кофею откушать, а-ха-ха-ха-ха!!!

Расхохотались они хором, даже их ездовые монстры издавали какие-то звуки, явно демонстрируя хорошее настроение.

— Лупандины — химерологи, — сказала Эля, глядя в окно. — Так себе, средненький клан. Но зверушки у них получаются серьезные. Глянь, какие классные грифоны — прям, как у них на гербе! Красивые.

Перепалка меж тем продолжалась, гном уже потянулся за секирой, дворяне на химерах обступили автобус, грозя водителю всеми карами небесными за грубость и наглость. На площадку у зарядных точек высыпали посетители, персонал станции, водители припаркованных машин. Еще бы — такое зрелище! Кто-то уже снимал происходящее на камеры смартфонов: тут были не только земские жители, хватало и сервитутских — трасса-то оживленная!

— А давайте-ка, ребята, мы сейчас все выйдем из автобуса, — встал со своего места Ян Амосович, расправляя складки костюма. — Негаторы пока не снимайте. Друг мой Дитрих, открой-ка нам двери!

И мы пошли наружу, покидая салон через обе двери, двумя потоками. Полсотни юношей и девушек во главе с четырьмя преподавателями, каждый из которых мог бы снести с лица земли эту заправку щелчком пальцев, выходили на улицу, жмурясь от яркого снега, выдыхая морозный воздух, с интересом разглядывая грифонов и аристократов. Шутки, прибаутки, хиханьки и хаханьки — этот непременный атрибут студенческой толкучки — тут же возникли сами собой.

— Это чего? — Лупандинский заводила смотрел на нас сверху вниз, из седла это было удобно. — Что за детский сад на выгуле?

Его грифон расправил крылья, раззявил клювоподобную пасть, издавая агрессивный