Хочу остаться собой - Николай Александрович Воронков
Сначала я не поверил своим глазам. Потом посмотрел всеми зрениями по очереди. Ничего не изменилось — поперёк коридора стояла самая обычная растяжка (граната с проволокой). Но этого не может быть! Вчера я здесь был, вон и мои отметки на стенах, которые я ставил, чтобы не гулять по два раза по одним и тем же коридорам. И никого здесь не было. И вход я вчера сразу за собой запечатал. Так откуда растяжка⁈ Так ничего и не решив, аккуратно убрал растяжку и с удвоенной осторожностью двинулся дальше. Вечер переставал быть томным. Снова попалась растяжка, затем ещё одна. А потом я наткнулся на нечто, напоминающее человеческое тело, по-другому не скажешь. Обгорелые останки, по которым ничего не определить. Быстренько проведя диагностику, понял только то, что это был мужчина, и умер он не более двенадцати часов назад. Похоже, он попал в мою ловушку «огненный плащ». И как всё это понимать? С ещё большей осторожность двинулся дальше. Теперь следы чужих виднелись отчётливо. Здесь они бежали толпой, здесь стреляли — вон куча гильз. Очередные остатки — кто-то попал под «сетку-рабицу». Опять растяжка, брошенный автомат с глушителем. Очередные останки, снова брошенное снаряжение, опять останки. Маршрут движения шел немного зигзагами, и теперь ловушек и иллюзий на нем не осталось. Всего я насчитал десять тел. Тщательно прочесав подземелье, вернулся к погибшим и попытался подвести итоги.
Арифметика получалась простая. Тридцать восемь ловушек снял я, две сработали на меня, десять остальных — на этих ребят. По одной на каждого. Вопросов два — кто они такие, и что они здесь делали? Кто они такие, теперь не определить. После срабатывания ловушек это только останки. Никаких документов, никаких особых примет. Клочья походной одежды. Правда, все были с автоматами, пистолетами, ножами. Какой-то спецотряд. И судя по времени смерти, это их выстрелы я слышал вчера вечером. Получается, что вчера они пришли в подземелье вслед за мной и осторожно следили. Потом я начал ставить ловушки, и они оказались заперты в лабиринте. Потом они начали натыкаться на моих чудиков и ловушки. Их стрельбу я и слышал вечером. А потом я закрыл выход. Деваться им было некуда, они начали кружить и собрали оставшиеся ловушки на себя. И чем больше их гибло, тем сильнее была паника, больше стрельбы. Они ведь привыкли к обычному бою, стрельбе, рукопашной, а тут из стен лезет всякая гадость, неизвестно что убивает страшной смертью. Стараясь защититься, понаставили растяжек. Если бы они сидели на одном месте и дождались меня, то шанс выбраться у них бы был, а так… Потренировался, называется. Десять трупов. Знать бы ещё их цели. Я их случайно потревожил или они шли за мной целенаправленно? В поисках ответов заново перебрал всё найденное снаряжение и, наконец, нашел. Небольшая коробка размером с тетрадный лист с монитором. Включив прибор, увидел посреди экрана красную точку. Покрутил туда-сюда, но точка осталась на месте. Что-то это мне напоминает. А не прибор ли это слежения? Положив прибор наклонно, чтобы видеть экран, стал отступать. Точка на экране стала тоже немного сдвигаться. Осторожно снял с себя куртку и бросил метров на десять в сторону — на экране появилась вторая точка. Матюгнувшись, снял рубашку и бросил в другую сторону — на экране новая точка. Через десять минут я стоял совершенно голый, а монитор покрывала целая россыпь точек.
…!..! Сделали как лоха! Хотя, кто я ещё⁈ Великий маг, великий боец. Ага! Понаставили мне в одежду жучков и повели как телка на верёвочке. Кого-то я очень серьёзно заинтересовал, раз приставили такой серьёзный хвост. Только зачем они в бункер-то полезли, если у них был такой прибор? Сидели бы наверху, смотрели как я ползаю по казематам. Или у них другое задание было? Сплошные вопросы, но чувство жалости к погибшим людям резко пошло на убыль. Вычистив одежду от жучков, выбрался наверх. Немного подумав, швырнул «глаз регула» в центр базы. Живых там уже нет, я специально проверил, а лишние следы мне ни к чему. Земля послушно просела огромным кратером.
В самом отвратном настроении отправился домой.
После этой прогулки долго приходил в себя. Боевая магия — это хорошо, но вот видеть вблизи результаты её применения не очень поднимает настроение. Стараясь отвлечься, с головой погрузился в железо. Тут я только создавал. Да ещё вдруг резко возрос интерес ко мне со стороны разных обществ колдунов, магов, которые я в своё время посещал и оставил координаты. И все хотели поговорить со мной, обменяться опытом, проверить мои возможности. Но мне чего-то расхотелось. При одном слове «магия» перед глазами вставали те куски, что оставались после моих ловушек от неизвестных мне людей.
Так что я увлечённо ремонтировал машины, помогал студентам в испытаниях, вовремя приходил домой и очень хорошо спал. Супермашина оправдала ожидания — разгон до сотни за две секунды, после скорости сто пятьдесят километров в час переходит на бреющий полет над дорогой, максимальная скорость пятьсот! При испытаниях, правда, были проблемы с ГАИ, но деньги решают всё. Потом сделали демонстрационный фильм для студентов, они начали строчить дипломы, а я сразу отогнал машину к себе. Нечего детям баловаться с такой игрушкой.
А вечером в дверь позвонили. На пороге стоял представительный мужчина, одетый как денди (почему-то именно это слово всплыло в памяти). Вежливо приподняв шляпу, мужчина представился.
— Добрый вечер. Иванов Иван Иванович. Есть очень весомый повод для разговора. Разрешите войти?
На всякий случай включив защиту, молча пригласил его в дом. Поблагодарив, мужчина прошел в дом, не торопясь разделся, причесался и вопросительно посмотрел на меня. Я также молча показал ему рукой на гостиную. Устроившись в креслах, опять поиграли в молчаливые гляделки. Я уже ждал, что кто-то должен прийти, и теперь мне было интересно — как же меня будут охмурять? Мужчине, видимо, тоже была интересна моя реакция на приход незнакомого человека, и он тоже молчал. Молчали мы долго, но я сдаваться не собирался. Наконец, он вынужден был заговорить первым.
— А вы не любопытны, господин Линк.
— Ну, это же вы пришли ко мне, вам и начинать.
— Что ж, можно и мне начать — он немного
