Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Бурдин

Передача другому носителю. Кому? Морозову? Он «мусорщик», он сказал, что не может их поглощать. Лёхе? У него нет предрасположенности, осколок его просто убьёт на месте. Лизе?

При мысли о Лизе у меня защемило в груди. Нет. Только не она. Я лучше сам взорвусь от этой дряни, чем позволю ей прикоснуться к этому мраку. Она чистая. Она должна оставаться чистой.

Я лежал, тяжело дыша, и смотрел на сияющий кристалл. Он манил. Он обещал силу. Он обещал исцеление моих ног, возвращение контроля, власть над этой проклятой реальностью. Мне нужно было лишь протянуть руку и взять.

— Ну и что мне делать? — спросил я у пустоты. У системы. У себя самого.

Система молчала, упрямо мигая красным: «Действие заблокировано».

А потом свет стал ярче. Кристалл начал нагреваться. Пепел вокруг него почернел ещё сильнее, превращаясь в стекло. Воздух в палате сгустился, заряжаясь статикой. Я чувствовал, как вибрируют стены.

— Нет, — прошептал я. — Только не это.

Кристалл не собирался ждать моего решения. Он активировался. Сияние рвануло наружу, пробиваясь сквозь щели в стенах палаты 404. Лучи чистого, режущего света били из-под двери, из вентиляционных шахт, сквозь дыры в потолке.

Он светился так, что в коридоре клиники, где во мраке прятались обезумевшие люди, стало светло как днём.

А затем раздался звук.

Это был не взрыв. Это был крик. Тысячеголосый, протяжный, полный такой муки, что у меня заложило уши. Кричали не люди. Кричала сама реальность, разрываемая на части этим чистым светом. И в этом хоре агонии я отчётливо расслышал знакомые голоса.

— Саша! — голос Лёхи, сорванный на фальцет.

— Доктор Ким! — Анастасия, которая, кажется, даже в предсмертной агонии умудрялась звучать томно.

— Александр Сергеевич! — Света, кричащая так, будто её режут заживо.

И сквозь весь этот ад, перекрывая даже вой реальности, я услышал Лизу. Она не кричала моё имя. Она выругалась. Грубо, по-мужски, матом, который я от неё никогда не слышал. И в этом мате было столько отчаянной, злой решимости, что я вдруг понял: она бежит сюда. Сквозь свет. Сквозь боль. Сквозь монстров.

Кристалл на полу пульсировал, отсчитывая секунды до того, как выжжет всю клинику дотла.

А у меня тупо не было выбора. Вернее, выбор был только один: умереть от мутации или сгореть вместе со всеми.

Я собрал остатки сил. Свою правую, живую, дрожащую руку. Протянул её к ослепительному свету. К четвёртому осколку. К своему приговору.

— К чёрту всё, — прошептал я. — Лучше это буду я, чем они!

И коснулся тьмы.

Глава 29

Послеоперационный период

Знаете, что самое ироничное в контакте с чистой, концентрированной аномалией? Она вовсе не ощущается как магия из детских сказок. Никакого тепла, никакой божественной благодати. На первый взгляд, это просто дикое, выжигающее напряжение. Как если бы ты решил проверить напряжение в розетке, засунув туда два гвоздя, а вместо 220 вольт тебе в физиономию плеснули высоковольтной дугой с ЛЭП.

Мои пальцы коснулись многогранника. И мир… мир просто лопнул.

Свет брызнул из глаз, из ушей, кажется, даже из пор. Я не успел даже вдохнуть, как меня швырнуло обратно. Удар о пол был таков, что оставшиеся в моих ногах иглы жалобно звякнули, а позвоночник прошило электрическим разрядом от копчика до затылка. Кристалл отлетел в сторону, вращаясь, как сумасшедшая юла, и замер на куче черного пепла, продолжая излучать этот режущий, абсолютно неестественный белый свет. А я лежал, пульсировал болью и смотрел в потолок, ожидая, когда же меня начнет выворачивать наизнанку, превращая в очередную ходячую операционную.

Секунда. Две. Три.

Ничего. Никаких рогов, костяных скальпелей или желания сожрать мозг ближнего своего. Система перед глазами висела мертвым грузом, мигая критической ошибкой. Я всё ещё был Александром Кимом. Разве что на половину веса меньше, учитывая полное отсутствие чувствительности ниже пояса.

И именно в этот момент, когда я лежал, окутанный запахом озона, жжёного сахара и собственной крови, электричество вернулось.

Это произошло буднично. Без фанфар. Сначала тонко, по-крысиному пискнула ожившая аппаратура. Потом мерзко, захлебываясь, загудел светильник на потолке, выбрасывая на стены нервные тени. И, наконец, с влажным, чавкающим лязганьем щелкнул электромагнитный замок на входной двери. Тот самый замок, который полчаса назад держал меня взаперти, как крысу в лабиринте.

Дверь распахнулась. Не плавно, а с грохотом, словно её вынесли тараном. Что, впрочем, было недалеко от истины.

В пролом ввалился Морозов. Наш непобедимый мусорщик выглядел так, будто он только что прогулялся через мясорубку. Чёрный костюм был порван на плече, галстук сбит набок, а на скуле красовалась свежая гематома, наливающаяся сочным баклажанным цветом. За его спиной маячили двое амбалов в тактической экипировке — те самые ребята из его «чистильной» команды, которых я иногда видел курящими у служебного входа. Сейчас они держали в руках короткоствольные автоматы и смотрели на окружающую реальность с выражением людей, очень сильно жалеющих о выбранной профессии.

Морозов шагнул в палату. Окинул взглядом разгром. Остановился на мне.

Примечательно, что в его взгляде не было ни капли сочувствия. Только холодный, оценивающий расчёт. Он смотрел на меня так, как я смотрю на рентгеновский снимок: ищет переломы, опухоли и метастазы. Нашёл.

— Ким, — произнёс он ровным, лишённым интонаций голосом. — Ты живой или это ты уже так мутируешь?

Я попытался сесть. Естественно, из этого ничего не вышло. Нижняя часть тела осталась лежать мёртвым грузом, а верхняя только дёрнулся, заставляя воткнутые в живот иглы противно заскрежетать при падении на пол.

— Я бы сказал, что сижу, — хрипло выдавил я, сплёвывая сгусток крови на плитку. — Но это будет наглой ложью. Ноги не работают. Как и моя вера в человечество. А ты откуда взялся? Решил вовремя сдать труп в морг, чтобы премию не срезали?

Морозов не оценил шутку. Он шагнул ближе, огибая ногой обломки обсидианового стола. Его ботинок раздавил кусок кости — один из тех самых скальпелей, что торчали из спины Вики. Кость хрустнула, как сухарь.

— Электричество отрубилось, мы с командой заблокировались в серверной, — буднично пояснил он, наклоняясь надо мной. — А как свет дали, пошли тебя искать. Ты у нас, считай, ценный кадр.

Он скользнул взглядом по моим ногам. По чёрным иглам, которые всё ещё торчали из бёдер и