Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
— Мне нужно…
— Да знаю я, что тебе нужно, — отмахнулась она, — только ведь ты помнишь, что за себя просить нельзя!
Последние слова не прозвучали, прогремели. Я кивнул и торопливо добавил:
— Сделай Юнию человеком.
— Тот синий крон надоумил, так? — со вздохом протянула богиня. — Вот не люблю таких хитросделанных. С другой стороны, он свою цену заплатил. Больше всего в жизни он ценил рубежный хист, его и лишился. А ты на какую жертву готов?
— На любую, — скрипнул я зубами, — только не тяни время.
— Да уж не гоношись, никуда твоя зазноба не денется. И ведь просчитал все как, сделал, чтобы вместе вы в одно и то же время в Источнике оказались. Откуда узнал, что только здесь может произойти задуманное?
— Пораскинул, чем смог. Если бы у тебя была власть вне Источника, ты бы сама остановила неживых. Но раз ничего не сделала, значит, способна менять реальность только здесь.
— Верно, — легко согласилась Яга, вновь увлекшись пряжей. — Ладно, с этим разобрались, теперь н8адо определиться с платой.
Она замолчала, словно на мгновение забыв обо мне. Но и я молчал, понимая, что каждое неудачно произнесенное слово может сделать только хуже.
— Любой дар подразумевает, что человеку придется чем-то пожертвовать, — наконец продолжила она. — Когда человек становится рубежником, он думает, что промысел есть высшее благо. Да вот только дар может стать проклятием. Немногим удалось обуздать его, научиться жить в гармонии. Но что тебе этот хист — ты за него не держишься, ведь так?
Она с интересом поглядела на меня и от ее взгляда словно пробило электричеством от пяток до макушки. Только сейчас я окончательно понял, что нахожусь во власти невероятно могущественного существа, которое может в мгновение ока переломить меня, как сгоревшую спичку.
— Больше всего ты ценишь друзей, готов пожертвовать собой ради других. Вот только забрать твоих друзей не в моей власти. Их ты сюда не привел. Да и если бы привел, как раз опровергнул сказанное…
Она замолчала, внимательно рассматривая спицы, будто сбилась с вязания. Изучала их так долго, словно в пряже заключалась главная заковыка, а не в рубежнике, который оказался перед ней.
— Но опустить я тебя просто так не могу. Что за богиня, которая лишь раздает и ничего не забирает взамен? Может, забрать у тебя память?
Это придумка ее невероятно развеселила.
— Что окажется проку с твоей жертвы, если ты не будешь помнить, ради чего и кого ты ее совершил? Готов на это?
— На все готов, — отчеканил я.
Яга внезапно откинула пряжу и молниеносно подскочила ко мне. Она вцепилась в шею и я почувствовал невероятную крепость в ее руках.
— И жизнь готов отдать?
Вообще довольно трудно шевелить головой, когда тебя душат, но мне удалось кивнуть. Яга тут же отпустила меня и взглянула с какой-то грустью, как на умственно отсталого.
— А знаешь, что она спросила?
Богиня указала рукой в скалу, но я понял, что речь идет о Юнии.
— «Что может сс… сделать меня человеком»? — передразнила Яга. — Хочешь скажу, что я ответила?.. — она сделала театральную паузу, после чего продолжила. — Любовь. Не дружба, не самопожертвование — любовь. И вот теперь главный вопрос, Матвей, любишь ли ты ее? Одно дело пожертвовать всем, когда ты уверен в правильности выбора. И совсем другое, если сомневаешься.
Вопрос о собственных чувствах был для меня невероятно сложным. И в последнее время я часто задавал его себе сам. Может, потому, что я не знал, что такое настоящая любовь. Ведь никто так и не дал четкое определение этому чувству. Для одних она представала высшим благом, для других невероятной мукой. И нельзя ведь сказать, что у кого-то любовь была правильная, а у кого-то с червоточиной. Просто любовь… она разная.
Я вспомнил все свои отношения или попытки этих отношений. Со студенчества до последних времен. Даже Зоя, которая представлялась для меня чем-то желанным, в какой-то момент оказалась просто приятной девушкой, не более. Про Наталью и говорить нечего, кроме симпатии, там ничего другого не было.
Но вот Юния… Нечто, родившееся сначала из откровенной вражды, позже сменилось приятельством, дружбой, а закончилось тем, о чем говорила Яга. Да, это не было похоже на удар током, бурю с первого взгляда. Но разве оттого было не настоящим чувством? Поэтому пусть и с некоторой паузой, но я все же ответил:
— Да, я люблю ее.
Яга взмахнула руками. Так обычно бывает, когда кто-то набедокурил и сотворил откровенную глупость, которую уже не исправить.
— Раз уверен, иди, — махнула она мне. — Бог с тобой.
Я с опаской развернулся, готовый действительно ко всему. Что я внезапно превращусь в какое-нибудь странное существо. Что вдруг забуду обо всем, как и стращала богиня. Или свет окончательно погаснет для меня, как в какой-то период жизни бывает с любым человеком, и больше не зажжется никогда. Но пока никаких изменений не происходило.
Поэтому я медленно поплыл обратно, пытаясь унять внутреннюю тревогу. Я страшился я не того, что может произойти со мной, а возможных метаморфоз с Юнией. Вдруг что-то пойдет не так?
Постепенно свет позади померк. Я плыл и плыл, чувствуя, что с каждым движением конечности наливаются свинцом. Словно я стал губкой, которая впитывала всю жидкость. В какой-то момент я хлебнул воды первый раз, второй, третий. И только тогда уже окончательно понял, что тону.
Тело стало деревянным, непослушным. Сигналы от мозга совершенно не доходили до мышц. Меня можно было даже сравнить с поленом, которое плывет туда, куда его несет течение.
В голове родился возмущенный вопрос: «Вот почему такие сложности?». Неужели нельзя было убить меня там? Нож в печень — никто не вечен и все такое. Неужели Яга действительно хотела, чтобы я помучился.
Правда, не успел я возмутиться коварностью хранительницы Источника, как крепкие руки схватили меня за шкирку и выволокли на берег. Кашляя и отплевывая воду, я судорожно пытался дышать. Казалось, тело работает на последних ресурсах, вот-вот норовя отключиться. Ну уж хрен, теперь поборемся.
Я с трудом поднял голову и увидел Юнию. Вот уж с кем не произошло никаких изменений, разве что, я не чувствовал никакого хиста. Она была… человеком. Самым обычным.
Все тело свело сильной судорогой, которую в любой другой момент можно было бы назвать припадком. Но, наверное, это оказалась единственная возможность отреагировать на случившееся. Радость накрыла меня с головой.
— Юния, — прошептал я, осознавая, что даже на разговор уходит
