В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
Махнула рассыпанными кудряшками и, стараясь осторожнее ступать по завалам игрушек, пробралась к окну, раздвинула тяжелые бархатные шторы. За ними открылся вид на пару колонн прямо перед окном, на фонари, ровный ряд низкорослых кипарисов, которые в этих широтах зимой обычно не росли. И на звездное небо – глубокое, но в рамке стен и колонн. Зашептала Бездна. Зашелестела, будто это не только небо в ограде. Маринка тряхнула головой.
Внизу: расчищенные от снега каменные плиты с замысловатой мозаикой. По центру каменное изваяние – обтекаемое, модное, непонятное. За ними виднелся дом… или скорее дворец? Но не отдельный, нет – скорее другое крыло того же строения, в котором заперли Маринку. Тот же ряд белых колонн, такие же высокие окна. Лепнина по стенам, три этажа. И совершенно пустые, мертвые глазницы окон.
Маринка осмотрела раму окна, но ручки не нашла. Как здесь хотя бы форточку открыть – непонятно. Прижалась лицом к окну, скосила глаза, чтобы рассмотреть, что за углом – с еще одной стороны снова колонны и высокие окна, кусок огромных резных дверей – главный вход в эту махину. Первые два этажа светились. Сплошной внутренний двор, как колодец.
Это что получается? Дворец почти что в форме коробки с внутренним двором. Немногим меньше панелек советских поселений, собранных в общие геометрические фигуры. Интересно, чтобы сбежать, ей нужны ворота или те двухстворчатые двери? Или здесь есть менее заметные выходы?
Маринка еще секунду задумчиво оглядывала квадратный двор внутри дворца, тряхнула головой и пошла к окну напротив: там окна смотрят в другую сторону. На что?
Уже меньше обращая внимание на игрушки на полу, Маринка быстро прошла к стене напротив и распахнула штору. Те же высокие рамы без ручек. Парковые фонари. Но вместо колонн, стен и статуй – елки, лысые кусты вдоль расчищенных дорожек и мелкие осветительные кристаллы вдоль них. И снова огромное звездное небо, на этот раз без рамок и границ. Только где-то вдалеке за деревьями виднелась решетка ограды. Но ни города, ни людей. Маринка напряженно вглядывалась в темноту: она что, уже не в Китеже?..
Снова потрясла волосами – не время сдаваться. Есть еще две двери.
Подергала первую – заперта. И дверь-то старинная, массивная. Ручка золотая, но под рукой оказалась неожиданно хлипкой, дешевой. Расшатанная, очень похожая на те, что стояли дома у папы. Маринка крутила ее изо всех сил: вдруг так откроется? Но нет. Топнула и, пройдя мимо телевизора, схватила ручку второй двери. Открыто! Здесь оказалась ванная комната. С мягким теплым светом, огромными потолками, с круглой джакузи, раковиной и маленькими шкафчиками. Лепнина по потолку, мозаика по полу, золотые краны под старину – дорого-богато.
Маринка задумчиво постояла на пороге, осмотрелась и принялась рыться в шкафах. Белые пушистые – такие мягкие! – полотенца, емкости с ароматным мылом. Но ни тебе бритв, ни аптечки, ни аэрозольного баллончика – ничего, что, по мнению Маринки, могло бы хоть сколько-нибудь ей помочь.
Еще какое-то время стояла посередине ванной, покусывая губу: не пропустила ли чего важного? Что можно использовать? Запустить в Кузара золотой ершик разве что. Тряхнула головой, развернулась на каблуках и замерла как вкопанная.
В проеме стояла девочка. Прямые темные волосы до плеч, глаза в пол к обуви – изношенным круглоносым ботинкам.
– Настя, – выдохнула Маринка.
Настя впервые подняла на нее глаза – серо-ледяные, пронизывающие насквозь. Не выражающие никаких чувств. И улыбнулась. Маринка отступила на шаг.
– Где твои кеды? – спросила Настя.
– Кеды? – переспросила Маринка.
– Голубые кеды. При той нашей встречи ты была в них. Где они?
– В гимназии, в спальне, – непонимающе протянула Маринка. – Я на уроках должна быть только в туфлях…
– Но ты их любишь, свои кеды?
– Ну… да… люблю, – но не добавила, что это просто самая дешевая обувь в магазине «Шаром-Даром», что она смогла найти перед отъездом в летний лагерь.
– Это хорошо! – оживилась Настя. – Пойдем поиграем?
– Подожди, Настя… Нам нужно отсюда выбраться! Как давно Кузар тебя держит здесь?
– Выбраться? Зачем? Тут хорошо. Тебе понравится. Пойдем поиграем! Я тебе все покажу!
И она схватила Маринку за рукав платья и потянула в комнату. Там хлопнула в ладоши, в люстре зажглись голубые и красные кристаллы, комната осветилась нежным фиолетовым светом.
– Та-дам! – довольно воскликнула Настя, показывая свои владения. – Хочешь, покажу тебе, как Бездна обхитрила последних чародеев?
И снова шорох стал громче: “Посмотри.”
Настя ткнула пальцем в центр комнаты. Там была скатана в рулон большая черная тряпка, вокруг которой сидели разные потрепанные и новенькие плюшевые игрушки – мишка, попугай, крокодил с перекошенной мордой, кошка с зелеными глазами, тигренок и потрепанный безухий серый зверек. Рядом с каждым стоял кубик.
– Или хочешь… – Настя потянула к столу, который был полностью завален мятыми листами с бумагой. – Хочешь, покажу тебе картинки? Я и тебя рисовала, смотри!
Бездна вторила ей.
Настя вытащила из груды бумаги один лист. На нем она изобразила человечка с копной оранжевых волос, в голубой обуви. Человечек будто парил над домами. Маринка протянула к листку руку и тут же замерла.
Стоило ей прикоснуться к нему, как в глазах потемнело, воздух вокруг будто исчез. И снова. То же самое видение. Она почувствовала, увидела собственными глазами, как парит над Китежем, а с улиц доносятся крики и стоны. Она вдыхала запах сырой мостовой с металлическим привкусом крови. Маринку заволокло пьянящим ощущением могущества.
Она выронила лист. Видение рассеялось. Тяжело задышав, Маринка перевела взгляд на Настю. Та улыбалась, глядя на ее реакцию холодными, ничего не выражающими глазами. Маринка отшатнулась.
– Я тебе и другие картинки могу показать. Вот про дядю Кузю, – подняла она листок с черным человечком. Вокруг него было много людей, деревьев, существ, похожих на собак. Человечек улыбался.
“Смотри. Смотри”. Нет.
– Или вот, смотри. Про моего братишку, – Настя достала следующий лист. Там другой человечек лежал на земле, а над ним вилось черной облако.
“Смотри. Смотри”. Ни за что!
– А хочешь эту? Про Жорика! – достала она еще один лист. А там желтый человечек, из которого тянутся лучи, как от жар-птицы.
Маринка сделала два
