С тобой и навсегда! - Алексей Птица

Народу в церкви оказалось совсем немного: графиня, мы, несколько человек из отдельного корпуса жандармов, в качестве охраны, и ещё пара близких к семье Васильевых лиц, и на этом всё. Выйдя из церкви после венчания, мы поехали в небольшой, закрытый от остальных гостей ресторан, где и отметили нашу свадьбу. Присутствовали немногие, едва ли человек двадцать. Праздновали мы недолго и, пробыв на собственной свадьбе часа три, уехали в особняк, на следующий день мы планировали отбыть в Павлоград.

Вернувшись из ресторана уже повенчанными, являясь мужем и женою, мы дали волю страстям. Женя, немного стесняясь, скинула с себя одежду и застыла в нерешительности, а я замер, восхищённо рассматривая стройную девичью фигурку.

Красиво очерченную грудь, тонкую талию, красиво изогнутые полукругом бёдра, длинные, стройные ноги, с тонко вычерченными, словно по лекалу неведомого творца, икрами.

— Как ты хороша, любимая!

— Правда? — спросила девушка, невольно дёрнувшись в попытке прикрыть свою прекрасную наготу и тут же понимая, что она не для того обнажалась, чтобы её прятать.

— Правда! — и, подойдя вплотную к девушке, я положил руки на её груди и принялся целовать её лицо, одновременно лаская тело, а дальше нас обоих обуяло безумие самой старой и самой желанной страсти — любви! Время пролетело незаметно, мы не спасли всю ночь, и даже плотно закрытая дверь не скрывала наших восторженных криков.

Мы страстно любили друг друга, так, как любят обуянные высшими чувствами мужчина и женщина. Мы были вместе, мы спасали друг друга, жертвовали собой ради этого краткого мига, пусть и плотской любви, мы любили и сердцем, и душой, и самой плотью, отдавшись давно сдерживаемым чувствам со всей человеческой страстью, и заснули только тогда, когда сил уже ни на что не осталось. Крепко обнявшись, мы спали на не очень широкой кровати Жени, и места нам хватало с лихвой.

На следующий день мы проснулись почти в обед и стали собирать вещи и готовиться к отъезду. Учёба в академии уже давно началась, и если бы не нападение на особняк, я уже учился, но потеря двух недель занятий сейчас ничего не значила для меня. Я успею всё наверстать, как успеет и Женевьева.

На вокзале нас провожала графиня, поцеловав ей руку на прощание, мы зашли в вагон, услышав от неё напоследок.

— Будьте всегда вместе и всегда счастливы, мои дети!

От этих слов у меня сладко защемило сердце, а на глаза навернулись слёзы, я крепче взял под руку Женю и прошёл в вагон, запомнив эти слова и пообещав себе, что никогда их не забуду!

Глава 22

Святочный рассказ

— Федя, пойдём, погуляем?

— Женя, ну холодно же на улице, а ты в положении, вдруг ты поскользнёшься, не дай Бог упадёшь, что тогда?

— А ты, что, не поймаешь меня? — насупилась Женевьева.

— Конечно, поймаю, упаду перед тобой и приму на руки.

— Точно⁈ — сердито нахмурив тонкие брови, спросила Женя.

— Точно, ты же знаешь мои способности, мне главное увидеть или почувствовать, а дальше всё само собой получается.

— Верю, — улыбнулась Женя, — тебе я верю, любимый, дорогой, единственный. Я так устала сидеть в душной квартире, хочу погулять, потоптать новыми сапожками снежок и малышку выгулять, — погладила свой уже довольно сильно округлившейся животик Женевьева.

Я не сдержался, и шагнув в душевном порыве осторожно обнял супругу, начав исступлённо целовать её в белые, нежные щёчки.

— Фёдор, хватит, хватит, хватит, — стала шутливо брыкаться Женя, чувствуя, что я не в силах оторваться от неё.

— Так ты согласен погулять? На улице хорошо, снежок выпал, и гулянья святочные вовсю на Марсовом поле идут.

— Хорошо, только ты держись за мою руку, крепко-крепко и ни шагу в сторону, поняла? А почему ты думаешь, что у нас будет дочь?

— Потому что я чувствую это сердцем.

— Аааа…

— Ни слова больше, любимый, я побежала одеваться.

Я лишь пожал плечами провожая взглядом жену, что скрылась в гардеробной. Где-то через час мы вышли вместе и усевшись в поданный экипаж помчались на нём в сторону Марсового поля. День был действительно чудесный. Шёл мелкий, крупитчатый снежок, а вечно хмурое небо Павлограда прорезалась озорным солнышком.

Наш экипаж неторопливо ехал по хорошо почищенной дороге, боясь растрясти Женевьеву, и вот мы на месте.

— Ах, как хорошо здесь! — выдохнула Женя, как только сошла из экипажа, опираясь на мою руку.

— И весело! — усмехнулся я в маленькие усы, что стал в последнее время отращивать для солидности.

На Марсовом поле действительно было весело. Огромное пространство оказалось битком набито гуляющими, что путешествовали от одного аттракциона к другому, от одного павильона со сладостями и горячими напитками к противоположному.

Крики, гам, радостные восклицание, смех и игривые слова, всё перемешалось здесь. Гулял и простой народ, и средний класс, и благородные, как-то выделяясь в общей толпе и стремясь при этом не смешиваться. Мы с Женей одетые просто и в то же время со вкусом, почти не выделялись из толпы.

Можно сказать, что принадлежали к среднему классу, если со стороны на нас смотреть, или где-то около того. Я не стремился показать всем, что принадлежу к высшему свету, к тому же, лучше держаться строго инкогнито, чем выделяться в толпе ради непонятно чего. Женевьева оказалась того же мнения, но, если присматриваться к ней, то её происхождение не стало бы загадкой.

— Куда пойдём?

— А пошли на каток?

— Если только посмотреть.

— Нет, я хочу покататься на коньках!

— Женя, а если ты упадёшь? Я ведь плохо катаюсь на коньках, ты же знаешь. В Крестополе снег недолго лежит, потому и не умею, и в этом случае я не смогу подстраховать тебя.

— Ну ладно, тогда давай просто посмотрим.

На катке весело кружилась молодёжь, в основном юная, иногда студенты, взрослых мужей и дам не наблюдалось вовсе, но посмотреть приходили все, и стар, и млад. Простояв минут двадцать возле катка и вдоволь налюбовавшись катающимися фигуристами, мы пошли дальше, по пути зайдя внутрь небольшого уютного кафе, оформленного в русской избе.

Затем посетили ледяной дворец Деда Мороза, полюбовались на Снегурочку и огромную ель привезённую неведомо откуда. Прокатились на небыстрых каруселях, полюбовались на выступления артистов детского театра, и выступления творческих музыкальных коллективов на отдельной площадке. Послушали духовой оркестр, что играл в небольшом отапливаемом павильоне внешне открытом, но закрытым с помощью одного из одарённых, от холодного воздуха.

Нагулявшись вволю и почти устав, я уже собирался завернуть разгулявшуюся не на шутку супругу домой, как неожиданно для себя увидел в толпе гуляющих метающуюся