Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
На этот раз я решил портануться не на площадь, а на самую верхотуру частокола. Во-первых, чтобы никому не попасть под ноги, во-вторых, чтобы с высоты сразу оценить всю перспективу происходящего. И, что называется, оценил.
Их, обладателей могучих хистов, было всего полтора десятка — однако каждый стоил многих рубежников. И что самое интересное, на помощь этих существ я мог надеяться в последнюю очередь, потому что расстались мы, как бы сказать помягче, не на очень позитивной ноте.
Лео, который в данный момент общался с Дурцем, меня заметил сразу. Сначала махнул рукой, а после почти бегом добрался до самого нерадивого рубежника во всех мирах.
— Как тебе это удалось? — спросил я.
— Разве ты забыл? С недавнего времени я равный им. Грубо говоря, я самый маленький из волотов, но вроде как их брат. А как любит повторять правитель крепости Фекой: «Брат за брата…».
— За основу взято.
Я глядел на угрюмых великанов, и мое сердце бешено билось. А что, похоже, наши шансы значительно возрастают!
Глава 22
Это оказался самый странный совет из тех, которые можно было придумать. От нечисти присутствовали три чура: Нираслав, Ладослав и Феослав, как выбранные временные головы трех миров, да Коловрат — ипат волотов. От людей тире рубежников: собственно я, как главный суетолог и мозговой центр, Дурц — предводитель небольшой, но очень важной группы правцев — и Лео. По поводу последнего у некоторых товарищей были определенные вопросы, но в итоге «дракона», как связующую ниточку между волотами и рубежниками, решили впустить. Думаю, не последнюю роль сыграло и количество рубцов на груди Лео — сейчас сильных лидеров было днем с огнем не сыскать.
Коловрат опирался на палицу, которую взял с собой. Чуры, которые, казалось, не спали целую вечность, торопливо отводили глаза, а из множества неловких пауз можно было бы снять артхаусное кино. И все-таки, несмотря на общее замешательство, мы пытались обсуждать предстоящее сражение.
— За каждым волотом должно наблюдать двое чуров, — продолжил я. — Один основной и один запасной.
— Чего за нами наблюдать, мы, чай, не девки? — пробасил Коловрат.
Вообще, несмотря на то, что мы теперь были на одной стороне баррикад, не могло укрыться, что ипат меня, как бы сказать помягче, не особо жалует. Нет, я помню, как мы расстались и все такое. Скажу больше, у Коловрата для подобного отношения были все предпосылки. Да что там, я не золотой червонец, чтобы всем нравиться, и не самой привлекательной внешности с данным фактом уже давно смирился. Однако для всего есть место и время, а сейчас, когда на кону стояла не просто моя или его жизнь, выяснять старые счеты вроде как не комильфо.
— Дело не в том, какие вы красивые или здоровенные. Волоты — наша главная ударная сила. Танки, если кому-то знакомы термины из компьютерных игр. Не знакомы? Ну, так я и думал. Суть в том, что если в процессах прореживания рядов нежизни кто-то случайно поднимет себе рубец, то его сразу надо отводить в безопасное место, туда, где нежить до них не доберется.
— Иначе Царь царей может обратить кого-то из волотов на свою сторону, — кивнул Нираслав.
— Для этого ему надо лишь коснуться того, в ком течет нежизнь, — закончил я.
А ничего мы с этим чуром спелись, хоть дуэтом выступай. Коловрату, само собой, новость не понравилась. Он тряхнул головой, точно пытаясь освободиться от ненужных сведений, а затем запустил пальцы в бороду, почесывая подбородок.
— Одно дело — биться с неживыми. И совсем другое стать таким же, как они. Послушай, кочерыжка, а вот если мы эту гниду одолеем, Ось твою запустим, чего будет с неживыми-то? В смысле, они расколдуются или просто сгинут? К худу готовиться или добру?
Я облегченно выдохнул. И этому способствовало сразу пара обстоятельств. Во-первых, Коловрат не меня назвал кочерыжкой, значит, обижаться или вызывать на волотовскую дуэль его не надо. Во-вторых, потому что сам не знал ответа на этот несомненно сложный вопрос. Вот, кстати, и Нираслав порядком подзавис.
Пока чур размышлял, я тоже пораскинул мозгами. Лео сказал, что волотов, на удивление, долго уговаривать не пришлось. Нет, я понимаю, что они у нас боевая нечисть, но с чем-с чем, а с инициативой по проводам нежити в последний путь я еще не сталкивался. Рубежник говорил, что дело могло быть связано с тем, что Правь был родным миром волотов, откуда они, как и многие другие, сбежали.
— Ввиду сложности вопроса, ответ не может быть однозначным и подразумевает множество вариантов развития событий, — легко проговорил чур, который наконец «отвис», обработав всю имеющуюся информацию. — Опять же, благоприятный исход событий очень сильно зависит от точки зрения наблюдателя, потому что способен трактоваться так же…
Я помнил, что волоты специальным образом изображали из себя тугодумов с задержкой развития. Но чем дальше продвигался в своих «ответах» Нираслав, тем больше мне стало казаться, что эта легенда родилась явно не на пустом месте. Борода Коловрата постепенно принялась удлиняться и причиной тому было единственное объяснение — подбородок, на котором находилась растительность, медленно приближался к земле.
— Короче, не знает он ничего, — решил я не мучить волота. — Тут все просто — раньше подобных штук еще не проворачивали. Прежде никто не разрушал Ось, а следом никто ее не восстанавливал. Так что как будет, так и будет. Но по поводу наблюдателей — я не просто так ляпнул. Сам понимаешь, едва ли кому-то из твоих братьев понравится, если волот вдруг перекинется и начнет против них махаться. Это прям какой-то Новый год в сауне, где из напитков только текила, самбука и ром.
— Худое дело друг против друга биться, — пробасил ипат.
— Поэтому тех, кто заработает рубец при приближении Царя царей, отведут в безопасное место, — я ощущал себя нерадивым учителем-троечником, который так долго объяснял тему урока, что уже сам понял. — Ну как отведут, телепортнут. А уже после, когда наш план с блеском окажется выполнен, за ними вернутся. Ну, или не вернутся, если все накроется медным тазом.
— Погоди, малец, — обратился Коловрат ко мне. — Я думал, что эти чугунолобые нас к Оси подтащат. Там же неживым совсем худо будет. Сами же говорили, что близ Оси они сил лишаются.
И вот тут я понял, что если выживу, мне прямая дорога
