Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Пьер ждал меня в ресторане, непринуждённо развалившись на стуле. Он надел солнечные очки и помешивал холодный кофе. Лёд в его стакане трещал, действуя мне на нервы.

— Итак, Аврора, — растягивая буквы имени, Пьер ухмыльнулся. — Что заставило тебя бежать из Ноктилии? Да ещё и инсценировать собственную смерть…

Я шикнула, занимая стул. Вокруг было немного народу, да и вряд ли кого-то заинтересовала бы моя история, но один этот вопрос, заданный Стиксом, заставил напрячься.

— Могу я попросить тебя забыть, что ты меня видел? — доверять мужчине, которого видела третий раз в жизни — плохая идея. Но, с другой стороны, у него не было мотивов сдавать меня Кронвейну.

— Можешь просить, о чём хочешь, но какой мне от этого прок? — спустив очки ниже на переносице, Пьер встретился со мной глазами.

— Пожалуйста, — будто это волшебное слово, способное остудить чужой интерес, прошептала я.

Всем видом показывая, что никуда не торопится, Стикс медленно глотнул из трубочки.

— Расслабься, Аврора, я просто хочу утолить своё любопытство. Кстати, мой брат убит горем.

— Пьер, — надавив на переносицу, я попыталась преподнести всё так, чтобы можно было как-то объяснить последние десятилетия моей жизни.

— Я не прошу подробностей, — продолжил он. — Просто хочу понять масштаб проблемы. От этого зависит, насколько глубоко мне стоит в это «не лезть».

Удивлённо посмотрев на собеседника, я глубоко вдохнула.

— Ты ведь знаешь, что я была замужем за Верховным?

Стикс чуть нахмурился и кивнул. А после я начала рассказ, который дался легче, чем я думала. Слова будто ждали момента, чтобы прозвучать.

Я начала с учёбы, с влюблённости, которую тогда ещё хотелось называть нормальной. Студенческие годы, наивная вера в то, что чувства могут быть взаимными. Рассказала про Майлза, как он вызвался помочь и к чему это привело.

Риэль возненавидел меня сразу. Но его ненависть росла, методично, превращаясь в цель. Он решил уничтожить всё, что делало меня живой, и подошёл к этому так же, как подходил ко всему — последовательно и без сомнений.

А потом фиктивный брак. Союз без чувств и чёткие границы. На деле границы стерлись быстро…

Риэль нарушил всё первым. Зная, как я хочу ребёнка, он умело использовал мои желания против меня.

История оборвалась, когда я добавила про расторжение союза.

За всё время Пьер не перебил ни разу. Казалось, моя личная трагедия его не особо интересовала.

Я замолчала, наблюдая, как пальцы предательски подрагивают.

— Теперь ты понимаешь, почему мне было проще умереть.

— Проще было прикончить его, — заметил Стикс, не меняя выражения на лице.

— Он Верховный и… — я осеклась потому, что не знала, как сформировать мысли в слова.

Кронвейн не пил кровь, но что-то в нём оставалось нечеловеческим. Это было необъяснимо даже для первокровных. Если бы я согласилась убить его, вряд ли нашёлся бы тот, кто смог это осуществить.

Как бы Калеб и Демиан ни были настроены, но правда в том, что пострадали бы они.

— В итоге ты сама разрушила свою жизнь, как он всегда и хотел. По мне это крайняя степень глупости. Ты сбежала, бросила семью, выдумала новое имя, но свободы до сих пор нет.

— Это временно, я пока не знаю, в каком направлении двигаться и где можно осесть.

Пьер поднялся, стряхнув с брюк крошки, которых не было.

— Что ж, крайне забавная история, Аврора, — махнув рукой, Стикс направился в лобби отеля, но я догнала его.

— Подожди, — касаясь плеча, я заставила мужчину повернуться. — Я могу быть уверенной, что никто не узнает?

Пьер посмотрел на мою руку, задержавшуюся на его плече, затем перевёл взгляд на лицо. Ни удивления, ни раздражения — только короткая пауза, в которой он что-то для себя решил.

— Я не собираю чужие истории, чтобы разносить их. Это скучно.

Он высвободился и сделал шаг назад, разглядывая меня уже иначе — не как беглянку и не как проблему.

— Но, — добавил он, разворачиваясь к лифту, — свобода сама по себе ничего не решает. Ты это уже поняла. Без направления она превращается в болото.

Пьер был загадкой для меня. В его взгляде читалось нечто, присущее хитрым и расчётливым людям, но лицо оставалось безразличным. Вряд ли он собирался манипулировать мной. Единственная точка соприкосновения между нами — это Эреб.

Уверена, что его брат не станет переживать из-за моей смерти долго. Мы практически не знали друг друга, а взаимную симпатию можно забыть довольно быстро.

— У меня есть предложение, — бросил Пьер через плечо. — Как насчёт стать моим менеджером? Я постоянно гастролирую, переезды два-три раза в месяц. Полагаю, что для тебя это выгодно.

Он остановился у дверей открывающегося лифта.

— Ничего противозаконного, если тебе важно. Будешь заниматься организацией концертов, бронированием перелётов и отелей. Подумай. Это лучше, чем сидеть в номере и надеяться, что всё решится само собой.

Я нелепо хлопала глазами, не веря, что слышу это. В предложении Стикса действительно была возможность. Официально я стану его менеджером, буду выполнять работу, но при этом не мелькать на публике.

— У меня сегодня концерт в шесть, приходи, а пока хорошенько подумай… — Пьер, наконец, вошёл в кабинку лифта.

— Погоди, а адрес?

— Афиша висит на доске у ресепшн, странно, что ты не заметила, — ухмыльнувшись, ответил мужчина. — Билеты распроданы, но я предупрежу, что жду гостью по имени…

— Аврора Блан, — подсказала я.

— Что ж, мисс Блан, до вечера.

Я вернулась в номер со странными чувствами. Кроме как судьбой, ничем другим назвать наш разговор с Пьером не получалось.

Остывший завтрак ждал на столе. Сев в кресло, я подтянула тарелку к себе и принялась ковырять холодный омлет. Глаза зацепились за городскую улицу, на которую выходили окна.

Вкуса у еды практически не было. Всё было одинаково пресным, будто тело просто фиксировало процесс, не включаясь в него полностью.

Чтобы утолить голод, необходима кровь. После стресса организм не восстановится на человеческой пище. Но чтобы получить кровь, придётся идти в храм, заявлять о своём прибытии и обозначать себя.

Этот шаг был необходим, и всё же что-то тянуло изнутри, не позволяя полностью успокоиться.

Вдруг Эрих ещё не знал правды? Вдруг он не успел внести данные о Авроре Блан, как о