Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

— Да я же… — уже не так самодовольно проблеял господин Футиков и похлопал ладонью по камере.

— Ты, бездельник, сейчас к околоточному пойдешь и про дело это все выспросишь — и как Звягинцев с полицией сотрудничал, и как вместе они Ланскую спасали. А хочешь про скандалистку эту писать, так сначала узнай толком, кто она!

— А-а-а… кто?

— Я-то знаю, а ты свою работу делай! Сам!

— Понял, понял, — закивал щелкопер и задом, кланяясь, начал к двери отползать. Косяк своими палками задел, застрял, изогнулся, освобождаясь, поклонился снова и аккуратно прикрыл за собой створку.

— Я пойду? — тихо спросила Марина.

Звонок прозвенел, пока Роза Фернандовна Футикова воспитывала.

— Ай, сиди! — отмахнулась директриса. — У тебя же рукоделие? — девушка кивнула. — Я Серафиме записку напишу, что сама тебя задержала. Чаю хоть выпей вон с баранками, а то ж не поела ничего в обед.

— Спасибо, — прошептала Марина. — И за Андрея Ильича тоже. Он ведь полицейский бывший, вы знаете?

— Знаю. И почему в частный сыск подался, тоже знаю. И со скандалисткой этой знакома. Тебе только вся эта грязь ни к чему. И вот что: когда Звягинцев за тобой приедет, пусть ко мне зайдет. Дело у меня к нему.

Пусть и не помогла решить проблему с Бурлаковым Роза Фернандовна, а на душе у Марины полегчало. Всегда приятно знать, что не ошиблась в человеке, что правильно его предпочтения поняла. Хороший он все-таки — Андрей Ильич. И красивый…

Мечтательность не помешала девушке на остальных уроках учителей слушать внимательно, отвечать правильно. На истории она и вовсе блистала, заслуженно получив очередные десять баллов. Так что настроение к окончанию занятий совсем поднялось, и оттого удивило Марину мрачное выражение лица сыщика, совсем не вяжущееся с ее собственной радостью, да и с тем, каким Звягинцев был утром. Впрочем, зная о скандале с какой-то красоткой, в душу человеку лезть гимназистка не стала, лишь сказала, что директриса зайти просила. Тот кивнул и стал подниматься по лестнице. А девушка в этот раз не осталась внизу, пошла с ним вместе, вроде как не знала, нужна она там или нет.

Впрочем, Звягинцев, коротко бросив: «Здесь подождите», — оставил ее в коридоре, а сам вошел в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Ту самую, через которую все слышно, да. Подслушивать неприлично? Но интересно же!

Ну, послушала… Поначалу-то дивилась и радовалась: Роза Фернандовна Андрею Ильичу деньги предложила, что учителя собрали. Ну, за то, что Ланскую нашел. Только он отказался категорически. У меня, сказал, есть клиент и договор с ним — то есть, с ней, — и в нем и сумма точно прописана, и кто платить должен. А деньги те посоветовал употребить на что-то приятное для Елизаветы Львовны — ей, мол, сейчас положительные эмоции очень нужны. У Марины аж сердце сжалось от доброты его и порядочности.

Потом госпожа Володенская про Бурлакова спросила, и Звягинцев ответил, что того полиция ищет и пока не найдет, за Марину Клюеву он себя ответственным считает и будет ее охранять по мере сил. Улыбка сама девушке на лицо наползла: значит, не расстанутся они пока! А там, глядишь, новое дело у Андрея Ильича появится, она в помощницы и напросится.

А вот дальше разговор ее не порадовал. Спросила директриса, что сыщик с их помолвкой липовой делать собирается. Ну тот ей и ответил. Про свою идею с публичным разрывом рассказал — но это только если сплетни до весны не поутихнут, когда Клюевой восемнадцать исполнится. А так уедет девочка учиться, встретит кого по сердцу, глядишь, и замуж выйдет. Сам он вот тоже на четвертом курсе женился — жизнь студенческая, она такая. К тому времени в Ухарске и помнить не будут об этой помолвке дурацкой. Пока же хотел Андрей Ильич, как с Бурлаковым разрешится все, пореже с Мариной видеться, а в идеале и вовсе не встречаться, чтобы перестали их парой воспринимать.

Клюева, как услышала, аж кулаки сжала. А вот не выйдет у вас, господин Звягинцев! Никуда вы от меня не денетесь!

Тут директриса вроде как пошутила, мол, чем Марина не невеста, хорошая же девочка. А Андрей Ильич ей отвечает: «Вы, Роза Фернандовна, совсем уж чудовище из меня не делайте! Нешто я на педофила похож?» Кто такой педофил, девушка не знала, но отчего-то подумала, что это какое-то мифическое чудовище и есть. В горле ком встал. Вот, значит, как он думает! Она, выходит, только монстру понравиться и может!

Шарахнулась от двери к окну, уперлась лбом в стекло. Больно, как же больно! Не слышала она, как засмеялась госпожа Володенская и ответила, что есть девочки, которые расцветают позже других, зато, как раскроются, от поклонников отбоя не бывает. Марина Клюева как раз из таких и станет еще красавицей. Так что не след Андрею Ильичу теряться, а то ведь потом уведут.

Да и все равно было Марине, о чем они там еще говорили. Лелеяла свою обиду, изо всех сил стараясь слезы сдержать. Не увидит их Звягинцев!

Тех минут десяти, что сыщик еще оставался в кабинете директрисы, ей как раз хватило, чтобы взять себя в руки. Выдавила блеклую улыбку и молча пошла с ним рядом к выходу. А Андрей Ильич покосился на нее как-то странно, словно впервые увидел, усмехнулся чему-то. Только Клюева решила: будет отныне гордой и спрашивать не станет, что он в ней такого смешного нашел. И в помощницы набиваться не будет. И вообще с ним видеться. Вот!

Вышли они из здания, спустились к Покровской площади — Звягинцев не объяснил, отчего самоходку там оставил, но Марина догадалась: гимназия от издательства «Ухарских ведомостей» напрямую видна была. Человека заметить сложнее, чем яркую машину. Видать, сильно Андрея Ильича скандал с красоткой задел. Ну и пусть! Не ее это дело вообще.

— Сыщик! — гаркнул вдруг кто-то откуда-то издалека.

Звягинцев остановился, огляделся. Не сразу Марина поняла, отчего он задвинул ее себе за спину. Лишь выглянув из-за плеча мужчины, увидела на другой стороне площади Мишаню и похолодела. Между ними неслись пролетки, проехала старенькая самоходка. Шли люди, иногда толкая несостоявшегося убийцу, а тот просто стоял — руки в карманы — и смотрел на них, словно чего-то ждал.

— Бурлаков, — громко, но спокойно произнес Андрей.

— Стой, где стоишь, — крикнул Михаил, — и слушай.

— Стою, слушаю, — кивнул тот, хотя похититель слов наверняка не услышал, только и увидел знак согласия.

Тогда Мишаня сложил у рта руки рупором и медленно, раздельно прокричал:

— Я клянусь, что ни