Элен Рэй - Макс Фиш

– Алана, извините, что я при вас… обычно я стараюсь плакать после клиентов.

Алана посмеялась и помахала рукой, что всё в порядке. Затем она встала и произнесла:

– Я вас подождала, чтобы попрощаться. Не хочу вас больше задерживать. Спасибо, что приняли меня без записи. Сколько стоит ваш приём?

– Нет-нет, что вы, какие деньги? Я почти ничего не сказала. Не нужно денег. Извините, что не смогла помочь, – сказала Элен.

– Элен, ваш труд такой сложный. Вы мне помогли, чем смогли. И мне было приятно с вами пообщаться. Я хочу заплатить.

– Мисс Эланс, Элен права, не нужно денег. Они вам пригодятся, – сказала мама.

– Мне уже точно не пригодятся. Не отказывайтесь, пожалуйста. Я хочу заплатить… ох, подождите… – сказала Алана, схватившись за голову.

– Вам плохо? – спросила мама, забеспокоившись.

Алана на минутку обратно присела на стул. Её немного пошатывало. Элен увидела, как сгусток тумана почернел и зашевелился.

Посетительница посидела ещё несколько минут, а затем потихоньку стала вставать.

– Может, вам воды принести? – спросила Элеонора.

– Нет-нет, мне уже лучше, спасибо. Вот деньги, – произнесла Алана, положив несколько купюр на стол и направившись медленно к выходу.

Элен встала, чтобы проводить посетительницу до выхода.

– У вас такой красивый дом, мне так нравится эта лестница, – сказала Алана, медленно спускаясь.

– Спасибо большое, мы купили этот дом давно у одного дизайнера, – сказала Элеонора.

– Нужно будет взять телефончик этого дизайнера, – пошутила Алана.

Все трое пришли в коридор.

– Спасибо, что тепло приняли меня. Я рада, что моё последнее желание сбылось. Прошу, когда будете меня вспоминать, не грустите, – произнесла Алана с доброй улыбкой.

По щеке Элен потекла слезинка. Она ринулась и крепко обняла Алану. Элеонора тоже подошла, чтобы погладить обеих по спине.

– Вы такая хорошая! Мы мало знакомы, но я буду скучать по вам! – призналась Элен.

– Вы тоже очень хорошие. Элен, постарайтесь стать лучшей экстрачувствующей. Я в вас верю. А теперь прощайте, – сказала Алана, открыв дверь.

– Я буду очень стараться, Алана!

Напористый ветер, поглаживая лицо Элен своими лёгкими руками, немного успокоил её. Светлые волосы ритмично колыхались. Алана удалялась, но частичка души всё ещё витала рядом.

Подул ветер, и одинокий листочек дерева оказался у порога. Он неуверенно направлялся прямо в дом. Элен и мама стали наблюдать за ним. Медленно плывя, он без приглашения залетел в коридор и остановился у ног Элен. Переглянувшись с мамой, она подняла его. Это был листочек сахарного клёна. Он был идеальный, без единого пятнышка и залома.

Пока они разглядывали листок, Алана скрылась из виду. Элен спешно высунула голову на улицу, но так и не смогла её разглядеть. На душе стало вновь грустно. Она зашла домой, закрыв за собой дверь и разглядывая листок.

– Я хочу его сохранить. Он будет напоминать мне о ней, – заявила Элен.

– Хорошая идея, дочка, – сказала мама. – Пойдём выпьем успокаивающий чай.

Они зашли на кухню. По радиоволне «Новости мира» вновь передавали о серийном маньяке. Его до сих пор не нашли, и не было никаких подозреваемых. Некоторые теоретики считали, что он мог работать в полиции и таким образом успешно заметать следы. Силовые структуры отказывались проводить внутреннее расследование ввиду отсутствия улик.

– Зачем ты это слушаешь? – сказала мама.

Мама подошла и переключила радио на волну «Меланхолио». Спокойная музыка сейчас действительно не помешала бы.

Пока мама готовила чай, Элен сложила руки на столе и положила подбородок на руки.

– Ты сможешь выполнить просьбу Аланы? – спросила мама.

– М-м?

– Не грустить, когда будешь вспоминать её.

Элен опустила глаза.

– Я постараюсь, но… – сказала она. – Зачем вообще ей умирать? Умирать нужно от старости, а не юной от страшной болезни.

– Такова жизнь, милая.

– Бессмысленная жизнь!

– Я думаю, что всё несколько сложнее. Но это уже чистая философия, и это ты будешь изучать в университете. И раз уж мы затронули тему учёбы… – выдержала паузу мама.

Элен подняла голову. Мама принесла чашки с чаем и села рядом.

– Этой осенью ты точно идёшь в заключительный класс, – заявила мама.

– Но почему? Что решит один год? Можно было бы завершить обучение дома.

– Я хочу, чтобы хотя бы один год ты проучилась, как все. Чтобы знала, что такое коллектив. Может, у тебя там новые друзья появятся. Может, даже с мальчиком познакомишься.

– Ну уж нет! Никакой мальчик не захочет со мной дружить.

– Ты не можешь быть уверенной. Или ты начала видеть своё будущее?

– Нет.

– Значит, не говори так.

– И всё равно не понимаю, зачем идти всего на один год?

– Элен, ты стала взрослее, и твой организм стал крепче. Психолог, что работает с тобой эти годы, проделал большую работу. Так что ты должна попробовать перебороть себя и пройти этот этап. Если пройдёшь, то станешь сильнее. Тем более что тебе очень не хватает общения после переезда Милы.

– Мила единственная, кто меня понимает. Вдруг там все будут злые?

– Тогда что-нибудь решим. А пока попробуй прижиться в этом классе.

– Ладно… Кстати, можно мне больше не ходить к психологу?

– Хорошо. Раз ты готова идти в школу, то его услуги больше не нужны.

– Отлично. Хоть одна хорошая новость.

– Ты справишься, я верю.

– Спасибо, – сказала Элен, отпив чай.

Вдруг она стала серьёзной.

– Мама, не иди завтра по улице Джонсонов завоевателей! – попросила Элен.

– Ты что-то увидела?

– Случится авария! Автомобиль на перекрёстке въедет в пешеходов.

– Ладно, Элен, хорошо. Обойду другой дорогой.

– Да, хорошо… Какой ужас происходит вокруг.

– Как хорошо, что ты у нас есть. Ты спасла меня, родная.

– Да, но те люди…

– Они всё равно тебя не послушают, так ведь?

– Не знаю, наверное, да.

Возникло недолгое молчание.

– Кто-то погибнет? – спросила мама грустным голосом.

Элен немного подумала и произнесла:

– Нет. Но они будут лежать в больнице с повреждениями.

– Бедные люди… – произнесла шёпотом мама.

– И я опять не смогу спасти… – опечалилась Элен.

Они посидели ещё полчаса, и Элен захотела прилечь, чтобы отдохнуть от такого насыщенного дня.

Был сон. Ужасный сон, беспокойный. Обычно после такого просыпаешься ещё более уставшим. Элен ворочалась, находясь на грани между сном и реальностью. Дурные мысли смешивались с тонкой материей бессознательности. Незапоминающиеся образы терроризировали разум. Возникло ощущение бесконечного сна.

Вдруг ноги стали тяжелее. В груди гудело, словно что-то взорвали. Дышать стало тяжело. Сон резво отступал, оставляя неприятный осадок. Возникло ощущение, что она заболевала. Ум начал активно работать, стараясь понять истинное положение действительности.

Элен приходила в себя