Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Шаги в коридоре она услышала заранее. Тяжёлые, ровные, уверенные — не спутаешь ни с кем. Элла подняла голову.

Аррион вошёл на кухню и остановился у порога. Он выглядел хорошо — от болезни не осталось и следа, лицо обычное, спокойное, одежда в порядке. Он посмотрел на неё. Потом на кружку в её руках. Потом на пустой пучок, оставшийся от трав.

Ничего не сказал.

Элла тоже молчала. Она смотрела на него и ждала. Не слов — их могло и не быть. Она ждала чего-то другого, какого-то знака, что он не против, что это действительно для неё, что она правильно поняла.

Он перевёл взгляд с трав на неё. В его золотых глазах не было ничего особенного — обычное выражение, с которым он смотрел на неё последнее время. Но в этом «ничего особенного» читалось столько всего, что слова были не нужны.

«Это тебе». Она поняла это без слов.

«Я поняла». Он понял это без ответа.

«Понравилось?» — спросил его взгляд.

«Очень», — ответила её улыбка.

Он кивнул. Один раз, коротко. Подошёл к плите, налил себе воды в другую кружку — обычную, без трав. Сел за стол напротив неё.

Элла допила свой чай, поставила кружку. Встала, достала сковороду, разбила яйца, поставила жарить яичницу. Аррион сидел молча, грел руки о свою кружку и смотрел в окно.

— Вкусный чай, — сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю.

— Где растёт?

— Высоко. Там, куда люди не ходят.

— Ты специально летал?

Он помолчал. Потом ответил:

— Ты устала за эти дни. Подумал, пригодится.

Элла перевернула яичницу, убавила огонь. Стояла спиной к нему и улыбалась. Не хотела, чтобы он видел, но улыбка была такой широкой, что она её выдавала.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что.

— Есть за что.

Он не ответил. Она и не ждала.

Яичница дожарилась. Она разложила её по двум тарелкам, поставила на стол, села напротив. Они ели молча, как уже много раз до этого. Но сегодня в этом молчании было что-то новое. Не просто привычка быть рядом, а осознанное, тёплое понимание: он её ценит. По-своему, по-драконьи, без лишних слов. Но ценит.

После завтрака она собрала посуду, пошла мыть. Аррион остался сидеть, допивал свою воду. Когда она закончила и вытерла руки, он встал.

— Оставь немного, — сказал он, кивая на пучок. — Я ещё принесу. Там, наверху, много.

Она кивнула.

— Хорошо.

Он вышел. А она ещё долго стояла у стола, смотрела на оставшиеся несколько листочков и думала о том, что этот замок, эти горы, этот дракон — всё это становится её жизнью. И это уже не страшно, а правильно.

Глава 15

Зима в этом году пришла рано. Неделю назад ветер переменился, потянуло холодом с севера, а вчера утром Элла выглянула в окно и увидела, что вершины гор припорошило снегом. Белым, чистым, первым. Значит, скоро снег ляжет и внизу, и тогда дорога в деревню станет трудной, а то и вовсе непроходимой.

Надо было готовиться.

Элла подошла к делу со всей серьёзностью. Она вытащила из кладовой все запасы, перебрала их, пересчитала. Муки хватит, если экономить, месяца на полтора. Крупы — на два. Мясо в леднике есть, но его надо расходовать разумно, чтобы растянуть подольше. Овощи — картошка, морковь, лук, свёкла — лежали в ящиках. Она проверила каждый ящик, переложила подгнившие, остальные убрала поглубже.

Следующие несколько дней превратились в сплошную беготню. Аррион, увидев её масштаб, сначала просто наблюдал, а потом начал помогать. Молча, без лишних слов, но основательно.

Вместе они проверили все окна в жилых комнатах. Элла показывала щели, через которые дуло, а Аррион заделывал их. В библиотеке окна были огромными, и там работы оказалось больше всего. Они провозились полдня, но зато теперь ветер не свистел между рамами.

Дрова. Это была отдельная история. Поленница во дворе была большой, но Элла прикинула, что на всю зиму может не хватить. Они с Аррионом вытащили сани, съездили в лес, который начинался сразу за замком. Он рубил — топором, без магии, просто рубил, как обычный мужик, — а она собирала, грузила, возила. Руки болели, спина ныла, но когда они вернулись с последней ходкой и свалили дрова у стены, Элла почувствовала удовлетворение. Настоящее, мужское, от честно сделанной работы.

Каминные трубы. Элла боялась к ним подходить, но Аррион сказал, что без прочистки можно спалить замок. Он залезал на крышу, а она снизу подавала ему длинные щётки и вёдра для сажи. Когда он спустился, чёрный с головы до ног, она не выдержала и рассмеялась. Он посмотрел на неё, на свои руки, и вдруг тоже улыбнулся — редко, но искренне.

Главное, конечно, была еда. Элла варила каждый день. Не просто на один раз, а впрок. Большие кастрюли супов, которые можно будет разогреть. Рагу из мяса с овощами, густое, наваристое. Тушёная капуста с грибами — она нашла в кладовой целый мешок сушёных белых и обрадовалась, как ребёнок. Вареники с картошкой — налепила несколько сотен, разложила на противнях и выставила на холод, чтобы замёрзли. Теперь можно будет доставать и варить, когда захочется.

Аррион крутился рядом. То дрова поднесёт, то воды принесёт, то просто стоит в углу и смотрит, как она колдует над кастрюлями. Иногда она давала ему задание — почистить картошку, нарезать лук. Он делал это медленно, сосредоточенно, будто решал сложную магическую задачу. Лук резал с каменным лицом, хотя глаза слезились — Элла видела, но не подавала виду, чтобы не смущать.

— Ты мог бы просто магией, — сказала она однажды, когда он в десятый раз спросил, правильно ли он чистит морковь.

— Мог бы, — ответил он. — Но так... правильнее.

Она не стала спрашивать, что значит «правильнее». Просто кивнула и продолжила месить тесто.

К вечеру четвёртого дня они оба вымотались так, что еле держались на ногах. Элла сварила большой горшок картофельного супа с салом и зеленью, нарезала хлеба, поставила на стол. Они ели молча, быстро, жадно. Потом она собрала посуду, но мыть сразу не стала — сил не было.

— Посидим? — спросила она, кивая на камин в зале.

Он кивнул.

Они устроились в креслах у огня. Камин гудел ровно, тепло расходилось по комнате, за окнами завывал ветер, но здесь было тихо и спокойно. Элла протянула руки к огню, грела замёрзшие за