Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Аррион стоял у плиты. Его рубашка была застёгнута, волосы причёсаны. Лицо уже не было бледным — обычное, с лёгким румянцем на скулах. Дыма из носа не шло. Он держал в руках чайник и пытался налить воду в кружку, но делал это медленно, будто всё ещё не до конца верил своим силам.

Она смотрела на него и не знала, что сказать. Радость, облегчение, усталость — всё смешалось в один тугой комок где-то в груди.

Аррион почувствовал её взгляд, обернулся. Поставил чайник на стол. И ничего не сказал.

Просто смотрел на неё. Долго. Потом подошёл.

Остановился рядом, положил руку ей на плечо. Тяжёлую, тёплую, живую. Сжал пальцы чуть сильнее, чем нужно, будто проверял, что она не сон. И замер так.

Ни слова. Ни спасибо, ни ты молодец, ни я ценю. Только рука на плече.

Элла почувствовала, как к горлу подступает что-то тёплое. Она улыбнулась — сама не видя своей улыбки, просто губы дрогнули сами.

— Садись есть, — сказала она. — Ты три дня почти ничего не ел. Бульон, конечно, еда, но не мужская.

Он убрал руку, кивнул и сел за стол. Элла поставила перед ним тарелку с кашей, которую сварила утром для себя, положила ложку, отрезала хлеба. Он ел молча, быстро, будто действительно был голоден.

Она стояла у плиты, делала вид, что моет посуду, и краем глаза следила за ним. Ел. Живой. Здоровый. И на кухне, где они столько раз сидели вместе, теперь было как-то... правильно. По-домашнему.

— Вкусно, — сказал он, доев.

— Знаю.

Он посмотрел на неё. В его золотых глазах было то самое тепло, которое она уже научилась узнавать. Не яркое, не бросающееся в глаза, но настоящее. Она кивнула ему, он кивнул в ответ.

Им не нужно было слов.

Глава 14

Звук шёл откуда-то сверху, снаружи, ровный и низкий, как дальний раскат грома, только без грома. Она приподнялась на локте, прислушалась. В комнате было темно, только узкая полоска лунного света падала на пол из-за тяжёлой ткани, которой был занавешен вход.

Гул не пугал. Она уже привыкла к ночным полётам Арриона. Но раньше он всегда звучал тревожно — тоскливо, надрывно, будто искал что-то и не мог найти. А сейчас было иначе. Ровно, спокойно, размеренно. Как дыхание спящего.

Элла встала, подошла к окну. Отодвинула край ткани.

Луна висела высоко, почти полная. В её свете далеко в небе двигался тёмный силуэт — большой, с широкими крыльями. Дракон летел плавно, неторопливо, делал круг над долиной, потом другой. Не метался, не звал — просто летел.

Она смотрела на него несколько минут, пока не замёрзли ноги на холодном полу. Потом забралась обратно под одеяло и почти сразу уснула. Гул ещё звучал где-то на грани сна, но он был успокаивающим, и она не просыпалась больше до утра.

Утром, как обычно, она пошла на кухню. Разбудила печь, поставила воду для чая, открыла ставни. И замерла.

На столе, на чистой деревянной поверхности, лежал небольшой пучок трав. Раньше его здесь не было.

Она подошла ближе, наклонилась, рассматривая. Тонкие стебли, почти как у укропа, но гибкие, не ломкие. Листья мелкие, овальные, не зелёные, а серебристые, с синеватым отливом, когда на них падал свет. От трав шёл запах — лёгкий, свежий, непривычный. Мята чувствовалась сразу, но не простая, а какая-то другая, холодная. И ещё что-то пряное, чуть горьковатое, но приятное.

Элла взяла пучок в руки. Травы были прохладными на ощупь, будто их только что сорвали. Она поднесла их к лицу, вдохнула поглубже. Голова на миг стала ясной, усталость как рукой сняло.

— Откуда? — спросила она вслух, хотя никого рядом не было.

Мысли заметались. Может, Калеб заходил? Но он никогда не приходит без стука, да и откуда у него такие травы? Может, сама занесла вчера и забыла? Нет, она помнила все свои запасы, такого тут не было.

Она повертела пучок в руках, рассматривая. И вдруг поняла.

Ночной полёт. Спокойный, размеренный, не тревожный. Он летал не потому, что не мог спать. Он летал за этим. Где-то высоко в горах, куда люди не ходят, сорвал эти стебли и принёс сюда. На кухню. Для неё.

Элла опустилась на табурет, всё ещё держа травы в руках. В груди стало тепло. Не от чая, не от печи — от этой простой мысли: он думал о ней. Даже когда летал там, в ночном небе, один, он думал о ней.

Она не знала, что это за травы. Не знала, как их заваривать, с чем есть, можно ли их вообще есть. Но знала одно: это подарок. Самый странный, самый неожиданный в её жизни, но подарок. И сделан он не из вежливости и не из чувства долга, а просто так. Потому что захотел сделать приятно.

Элла улыбнулась, погладила пальцем серебристый листок и пошла ставить чайник.

Элла поставила чайник на огонь. Пока вода грелась, она всё держала пучок в руках, рассматривала, нюхала, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Травы пахли сильно, но приятно, и этот запах заполнял всю кухню, перебивая даже утренний дух вчерашнего ужина.

Когда вода закипела, она отщипнула несколько листочков, положила в кружку, залила. Сначала ничего не происходило — листья просто плавали на поверхности. Но через минуту вода начала менять цвет. Становилась светлой, чуть золотистой, а потом вдруг взялась серебром — не краской, а именно отливом, будто в кружку упал луч луны и там остался.

Элла поднесла кружку к лицу, вдохнула пар. Запах ударил в нос — свежий, чистый, с мятной прохладой и чем-то ещё, отчего сразу захотелось пить. Она отхлебнула маленький глоток.

Чай был тёплым, но не обжигал. Во рту оставался вкус травы, чуть сладковатый, с лёгкой горчинкой на послевкусии. А потом тепло пошло внутрь. Не так, как от обычного чая, а глубже, будто каждая капля находила в теле своё место. Усталость, которая копилась за три дня беготни с бульонами и мазями, начала отступать. Мысли перестали путаться, голова стала ясной, как после хорошего сна.

Она сделала ещё глоток. Потом ещё. И ещё. Чай успокаивал, но не расслаблял — наоборот, собирал, настраивал на день.

Она сидела за столом, обхватив кружку ладонями, и смотрела на пустой пучок. Травы кончились — она использовала почти все, оставив только несколько листочков на память. Захотелось, чтобы этот чай