Кухарка для дракона - Ада Нэрис

Очередное блюдо — пирог с грибами, который она испекла ещё вчера. Она поставила его на стол и начала разрезать на куски, низко склонившись над столом. И тут раздался голос:

— Эй, ты. Подними лицо.

Сердце Эллы пропустило удар. Она замерла, не разгибаясь, с ножом в руке. Голос принадлежал не Веридану — тому самому молодому наглому парню. Он смотрел на неё с пьяной ухмылкой.

— Я говорю, подними лицо, — повторил он. — Чего прячешься? Может, ты красавица, а мы и не знаем.

В зале повисла тишина. Элла чувствовала, как кровь приливает к щекам, как сердце колотится где-то в горле. Поднять лицо — и Веридан увидит. Узнает. Всё рухнет.

— Я... я не могу, господин, — прошептала она, надеясь, что голос прозвучит достаточно испуганно. — Я... у меня оспины. Лицо порченое. Не хочу пугать добрых господ.

Парень засмеялся, собираясь сказать ещё что-то, но вдруг замолчал.

Потому что заговорил Аррион.

— Довольно.

Всего одно слово. Но в нём было столько холода, столько стали, столько абсолютной, не терпящей возражений силы, что даже Веридан замер. Аррион смотрел не на парня. Он смотрел на Веридана. И в его золотых глазах, казалось, полыхнуло что-то древнее, опасное.

— Ты пришёл с проверкой, — сказал Аррион, и голос его был тихим, но каждый звук отдавался в ушах, как удар колокола. — Ты получил ужин. Ты получил кров. Твои люди едят мой хлеб. А теперь... — он сделал паузу, и в этой паузе чувствовалась бездна. — Ты будешь указывать, кому поднимать лицо в моём доме?

Веридан побледнел. Он открыл рот, чтобы ответить, но Аррион не дал ему.

— Если тебе нужно лицо, — продолжил он всё тем же ледяным тоном, — посмотри на моё. Я здесь хозяин. Спрашивай меня. А служанка... — он чуть повернул голову в сторону Эллы, не глядя на неё, — свободна. Иди.

Элла не заставила себя ждать. Она выскользнула из зала так быстро, как только могла, оставляя за спиной напряжённую тишину и взгляд золотых глаз, которые, она знала, всё ещё следят за ней.

На кухне она прислонилась к стене и закрыла глаза. Дрожь, которую она сдерживала всё это время, наконец прорвалась наружу. Её трясло так, что зубы стучали. Но сквозь этот страх пробивалось что-то ещё. Что-то тёплое, огромное, невероятное.

Он защитил её. Не спросив, не раздумывая, не ожидая благодарности. Просто взял и защитил.

Долго ли они ещё сидели в зале, она не знала. Может, час, может, два. Она сидела на кухне, прислушиваясь к отдалённым голосам, которые то вспыхивали, то затихали. Наконец послышался шум — гости поднимались, звали лошадей, гремели оружием. Ворота снова лязгнули, и топот копыт затих в отдалении.

Элла вышла в зал.

Аррион стоял у камина, глядя на догорающие угли. Он не обернулся на её шаги. Просто стоял, и в его позе чувствовалась усталость — не физическая, а та глубокая, древняя усталость, которую она видела в нём однажды ночью, когда он смотрел на луну.

— Они уехали, — сказала она тихо. — Спасибо.

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его золотых глазах не было ни торжества, ни злости. Было только спокойное, глубокое тепло, которое она видела лишь раз — в ночь пирога.

— Он вернётся, — сказал Аррион. — Этот... Веридан. Он не из тех, кто отступает. Ему нужно доказать себе, что он сильнее. Он найдёт способ вернуться.

Элла кивнула. Она знала это. Знала с того самого момента, как увидела его у ворот.

— Но сегодня, — продолжил Аррион, и в его голосе мелькнула та редкая, тёплая нотка, — сегодня ты была под моей защитой. И будешь всегда.

Они стояли в пустом зале, среди остывающих следов чужого присутствия, и смотрели друг на друга. Между ними больше не было пропасти хозяина и слуги, дракона и человека. Было что-то другое. Новое, хрупкое, но уже неразрывное.

Команда. Против внешнего мира.

Элла улыбнулась. Впервые за этот долгий, страшный вечер.

— Я знаю, — сказала она. — И спасибо тебе. За всё.

Он кивнул, и в уголках его губ мелькнула та самая тень, которую она уже начинала узнавать.

— Завтра, — сказал он, — я расскажу тебе, как на самом деле работает защита этого замка. На случай, если наш друг... вернётся не один.

Элла кивнула. Впереди было много работы. Много страха, много неизвестности. Но сейчас, в этом опустевшем зале, с ним рядом, она чувствовала себя в безопасности. Впервые за очень долгое время.

Глава 9

Утро после визита Веридана было тихим, но Элла чувствовала, что эта тишина — не прежняя, замёрзшая, а живая, наполненная чем-то новым. Аррион за завтраком был спокойнее обычного, и в его золотых глазах, когда они останавливались на ней, не было прежней отстранённости. Он смотрел иначе. Теплее, что ли.

Когда она убрала посуду, он поднялся и коротко бросил:

— Идём. Покажу кое-что.

Она пошла за ним, не спрашивая. Уже привыкла. Он не объяснял, не рассказывал заранее — просто вёл, и этого было достаточно.

Они спустились по лестнице, которую Элла раньше не замечала. Узкие каменные ступени уходили вниз, в полумрак, и с каждым шагом воздух становился тяжелее, сырее, наполняясь запахом, который она не могла определить — чем-то древним, забытым, чуть сладковатым и тревожным.

Аррион остановился перед массивной дверью. Не такой, как остальные в замке. Эта была старше, грубее, и вся её поверхность покрывали вырезанные в камне символы — странные, текучие, похожие на застывшие волны или языки пламени. Некоторые из них слабо светились в полумраке.

— Здесь, — сказал Аррион, — старые кладовые. До тебя сюда не заходили очень долго. Десятилетия. Может, больше.

Он положил ладонь на дверь, и символы на миг вспыхнули ярче, будто узнавая хозяина. Потом толкнул створку.

Элла шагнула внутрь и замерла.

Помещение было огромным. Когда-то здесь, видимо, хранились настоящие сокровища — она видела очертания полок, стеллажей, крюков под потолком. Но теперь всё это скрывалось под слоем чего-то живого, пульсирующего, дышащего.

Плесень.

Она покрывала всё. Стены, пол, потолок, полки, остатки того, что когда-то лежало на них. Она была зеленоватой, с вкраплениями синего и серебристого, и светилась собственным, внутренним светом — мягким, призрачным,