В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова
– Добрый вечер, сударыня! – выкрикнула Маринка с порога пока еще пустого читального зала. Флора вздрогнула и резко обернулась. Она уставилась на Маринку огромными глазами пронзительного хвойного оттенка и прижала руки к груди. Тучка растворилась в воздухе.
– Здравствуйте, барышня, – прошептала она в ответ и медленно прошла к выдаче. – Что вам сегодня принести?
Маринка посмотрела на стенд с газетами перед столом Флоры, подошла ближе, сглотнула. На первой полосе свежего «Вестника» большой заголовок: «Предъседатель Длинноносовъ начинаетъ реформы», а под ним большая фотография. Седой интеллигентного вида дядька в широких старомодных очках. С крючковатым носом и холодным прищуром глаз. По спине у Маринки пробежали мурашки: фотографии еще вчера были другими. И на полке лежали только свежие издания, ни одного вчерашнего номера.
Маринка медленно повернулась к Флоре и заметила, как та, не мигая, смотрит на Маринку. Ее взгляд уже не был испуганным. Лешая смотрела внимательно и будто с сочувствием. Даже руку чуть протянула вперед, но одернула и спрятала под стол.
– Могу я попросить вас принести мне все выпуски «Вестника» за последнюю неделю? – выдавила из себя Маринка. Флора закрыла глаза, зажмурилась на миг и решительно покачала головой.
– Не могу, – сказала она и отступила на шаг. – Газет больше нет, – еще шаг назад, и лешая уперлась спиной в стеллаж. – Они… испортились.
Маринка молча смотрела на Флору. Та отвела взгляд и как-то сжалась, будто перед ударом. Взрослая девушка перед "пятеркой", подростком, но лешая против ведичи.
– Вы помните Комиссарова, – наконец, произнесла Маринка и выдохнула: она не сошла с ума! Она не одна! Это мир сошел с ума, все сошли с ума, но не Маринка, нет. Но Флора не ответила, лишь вздрогнула и зажмурилась. – Но что происходит? Это нормально?
– Барышня, – выдохнула Флора. – Сейчас еще никому непонятно. Тополь говорил, что вы можете прийти…
– Тополь? Эмманил? – перебила Маринка. Значит, и Эмманил все помнит? Он-то точно все объяснит!
– Тополь. Эмманил, – и, передернув плечом, лешая добавила немного невпопад, – это мажьи имена, мы их не слишком жалуем. – Она отошла от стеллажа, обернулась спиной к Маринке и принялась перебирать разложенные на столе книги. Затем вздохнула, повернулась к ней. – Ведичи ничего не помнят, и вы забудьте. Гимназистов игры высших магов не коснутся. Идите, барышня. Все, что можем сделать – не мешать. Я не привыкла отказывать ведичам… но вам же так будет лучше!
Маринка нахмурилась сильнее и сжала челюсти, но с места не сдвинулась.
– Идите, Кирпичникова, – повторила Флора. – Я не дам вам сегодня газет. Библиотека закрыта.
Она махнула рукой с разноцветными бусинами на запястье, и стебли плюща из кадки, что она недавно поливала, принялись расти. Они стремительно увеличивались и поползли на стойку раздачи и вверх по потолку. Маринка, выпучив глаза, отступила, и ошарашенно смотрела, как заросли все разрастаются и разрастаются.
– Библиотека закрыта! – Повторила Флора, практически скрывшись за зарослями. Маринка, не прощаясь, выбежала в коридор и помчалась к кабинету Эмманила.
Лишь бы он еще не ушел из гимназии. Но кабинет зоологии оказался запертым. И в учительской Маринка нашла только дежурных преподавателей. И что теперь делать? Притвориться, что воспоминания Маринки не отличаются от всех ведичей вокруг? Ходить кричать по всем углам, что она помнит другое? Что Флора и Эмманил (все лешие?) помнят другое? Выдохнула: до конца тренировки Алекса еще несколько часов. Можно и подождать, а там что-нибудь да решится.
Но куда себя деть в эти несколько часов? Маринка кружила по гимназии и никак не могла найти себе места. В комнатах отдыха слишком расслабленно-шумно. Ушла гулять с Азой, но погода выдалась мерзкая, подтаявший за день снег снова подмораживало, с неба сыпалась мокрая колючая каша. И на псарне Маринка не смогла усидеть. Она, конечно, рассеянно погладил Азу за ухом, вычесала щеткой зимний пух, но быстро вернулась в гимназию.
Снова побродила по коридорам, послонялась по гимназии, и сразу после шести уселась на подоконник у выхода из спортзала. Оперлась локтями о колени, на ладони сложила усталую голову: какой же это длинный, сумасшедший день. Спица, Камилла, проклятие, радио, а теперь вот странная Флора. Надо было делать уроки, отрабатывать новые заклинания, кураторы будут задавать вопросы почему пропустила все благообразное развлечение, но Маринка даже думать о них не могла.
Без пяти семь. Дверь зала распахнулась, один за другим оттуда стали выходить раскрасневшиеся старшекурсницы и старшекурсники. Весело переговаривались, обсуждали поединки. И Алекс среди них казался непривычно маленьким, худющим, но с широкой улыбкой. Он, активно жестикулируя, похоже, объяснял, серию приемов. Маринка спрыгнула на пол, постаралась спрятать улыбку и помахала ему издалека.
Алекс ее сразу заметил. Помахал в ответ, улыбка стала еще шире. Тут же попрощался с фехтовальщиками и подошел к ней:
– Темная, а ты чего тут? – весело спросил он, но чуть нахмурился. – Как голова? Что-то ты… Что случилось?
– Кто Председатель Китежа? – сходу спросила Маринка. Алекс нахмурился, потер лоб, будто задумался.
– Кузьма Юрьевич Длинноносов, конечно, – каким-то новым голосом ответил он. Спокойным, но немного отстраненным. Механическим.
Маринка прикусила губу, зажмурилась.
– Тебя только это интересовало? – усмехнулся он. – Пошли есть, я умираю от голода.
Маринка кивнула, пошла за ним в сторону трапезной и тихо сказала:
– А я помню, что еще вчера был другой Председатель.
Алекс повернулся к ней, и на его лице не было ни улыбки, ни заинтересованности.
– Председатель в Китеже не менялся, сколько я себя помню, – сказал Алекс, почти теми же словами, что днем говорил ей Сережа. – Ты, наверное, просто перепутала.
– Значит, перепутала и Флора, – не сдавалась Маринка. – Она мне старые газеты не дала и библиотеку закрыла раньше времени!
– Можешь пожаловаться на нее ректору, – хмыкнул Алекс. – Но мало ли, почему ей раньше нужно было закрыть библиотеку?
– Нет, она практически призналась, что помнит. Что Эмманил помнит – но я его пока так и не нашла нигде, – покачала головой Маринка. Лицо Алекса изменилось: он скептически изогнул брови, а губы будто готовы были сложиться в кривую усмешку. – Алекс! В Китеже происходит что-то очень странное, понимаешь? Даже ты не помнишь. Сережа не помнит. Никто из ведичей не помнит. Почему? Что с вами всеми стало? А вдруг это связано с тем человеком в шляпе? Надо искать, Алекс! Нужно разобраться!
Алекс лишь поморщился. Алекс поморщился! На ее предложение о том, что нужно продолжать расследование! Да это еще более странное, чем все сегодняшние события вместе взятые!
– Еще вчера был другой Председатель, – упрямо повторила Маринка, не понимая, что же ей теперь делать,
