Музейное чудовище, или Я - не ведьма! - Полина Миронова

— А рыться в чужих вещах вас не смущает? Я же специально в холодильник все убрала! — раздраженно спросила я.

— Да ладно, обеденное время, — он нагло подмигнул, доедая бутерброд. — А у вас колбаска — пальчики оближешь! Покупали на колхозном рынке, как я посоветовал? — И не дожидаясь ответа, он закинул в рот очередной бутерброд.

Я вздохнула, такого наглеца ничем не проймешь! На столе стояли два стакана с чаем, но я теперь не рисковала пить, что попало. Сходила до холодильника и налила сок в стакан, который лично мыла с утра.

— Ну и как обстановка в музее — поинтересовался участковый.

— Прекрасная! — Я скрестила руки на груди. — Если музей ограбят, то я в этом не виновата. Я предупреждала полицию о подозрительных личностях. Так что устраивайте засаду или как хотите.

Участковый неожиданно подавился:

— Засаду?!

— Да! — Я хладнокровно откусила от бутерброда с самым толстым куском колбасы. — Я свое дело сделала.

— Ну, засада, так засада, — сказал он, набирая горсть черешни. — Тогда я останусь с вами на ночь. Посмотрим на этих воров. Кстати, Константин Иванович тоже хочет дежурить. Он все уши прожужжал, что вас надо охранять. — И участковый снова подмигнул.

Я нахмурилась, скрывая довольную улыбку. Не скажу же я ему, что мой главный подозреваемый — это кот, с которым он только что чаевничал.

Внезапно зазвонил телефон в кабинете директора. Я схватила стакан сока и помчалась отвечать. Интересно, что теперь придумала Тамара Витальевна? Если она думает, что заставит меня еще сторожить этот проклятый музей, то она просчиталась!

Но когда я прижала красную трубку к уху, то сквозь помехи услышала обеспокоенный голос мамы:

— Солнышко, слава богам, мы до тебя дозвонились! Ничего не предпринимай. Завтра утром мы с бабушкой будем у тебя.

Глава 13

Голос мамы в трубке вдруг зазвучал так четко, как будто она была в соседней комнате:

— Солнышко, никому не верь. Мы скоро будем.

Я опустила телефон, и в груди защемило. Я совершенно не понимала, что происходит вокруг. Где плоды воображения, где реальность. Неужели самые близкие люди мне постоянно врали?

А потом я выдохнула и решила, что не буду себя накручивать. Осталась одна, последняя ночь, и я навсегда покину этот проклятый музей, где со мной произошло столько всего и хорошего, и не очень. Завтра поговорю с мамой и бабушкой. Надеюсь, всему найдется логичное объяснение, и они не примут меня за сумасшедшую!

Я вернулась в комнату отдыха, но участковый уже ушел, оставив после себя гору немытой посуды и чашку с черешневыми косточками. Ну, вот как он умудрился замарать четыре тарелки?! Я покрутила в руках последний бутерброд.

— Кис-кис-кис, — позвала я черного кота, заглядывая под стол и стулья, придвинутые к стене.

— Не трудитесь, он уже сбежал к Анфиске. — От низкого голоса Горыныча по телу побежали мурашки.

Я подняла голову и утонула в таинственном золоте его глаз.

Он протянул руку, но я как дурочка продолжала стоять неподвижно, не понимая, что он хочет. Горыныч осторожно вытащил бутерброд из моей руки и одним движением закинул его в рот.

— Вкусно! Не ел ничего с утра, — с улыбкой пояснил он, щурясь, как довольный кот.

В горле пересохло. Я кивнула. Неловко помялась и сбежала к холодильнику. Вот я дурочка! Почему не пошутила! Застыла, как бессловесная статуя! От раздражения на себя я громко хлопнула дверкой холодильника. Как школьница! А потом я решила, что голодного Горыныча нужно все же накормить, и стала вытаскивать свои скудные запасы.

Пока не повернула за стеллажи и не увидела его, сидящего за столом, почему-то сомневалась, что он будет меня ждать. Но он ждал. С комфортом разместился на том же стуле, что и до него участковый и задумчиво нюхал стакан с остывшим отваром.

— Марина, а вы это пили? — спросил Горыныч испытующе глядя мне в глаза.

Я качнула головой.

— Нет. Не люблю травяные чаи, — решительно сказала я. Хватит с меня непонятных напитков, больше никаких травок! — Я сок себе купила. Хотите?

Горыныч довольно улыбнулся и кивнул, а потом встал и вылил содержимое обоих стаканов в окно.

Я суетливо сгребла грязную посуду, ставя одно в другое, пока получившаяся горка не начала заваливаться. Горыных подхватил падающие ложки и проводил до туалета. Сморщив нос, подождал, пока я вымою посуду и помог отнести посуду обратно.

— Не знал, что в музее такие ужасные условия для сотрудников, — сказал он задумчиво. — Я думал, что здесь как минимум мини кухня есть.

— Нету! — с дрожью в голосе сказала я. То, что Горыныч находился так близко, почему-то меня сильно волновало.

Поужинали мы пирогами, которые я захватила из булочной. Хорошо, что полицейский их не нашел, а то съел бы как колбасу и черешню. Обидно, что мне досталась всего пара ягод.

Но есть я все равно не могла. Куски застревали в горле, и я боялась, что подавлюсь. А вот Горыныч чувствовал себя прекрасно и через пару минут стол опустел.

— А почему вы не зовете меня по имени? — неожиданно заговорил Горыныч, и я от неожиданности все же подавилась.

Долго кашляла, стирая слезы.

— Константин Иванович! — сипло сказала я.

— Можете меня просто Константном звать, — щедро предложил он, и я снова кивнула, как бессловесный болванчик.

Мы еще немного посидели, поскучали, разглядывая темные деревья за окном.

— Пойдемте делать обход первого этажа, — мягко предложил он, и я согласилась.

Свет так и не дали, поэтому на обход я взяла фонарь, который принес Игорь Петрович. Если бы не участковый так и ходила бы со своим телефоном или свечкой, как в стародавние времена.

Фонарь качался в моей руке, отбрасывал неровные блики на стены, искажая лица древних статуй — казалось, они кривятся, наблюдая за нами.

Константин шёл рядом, его тень неестественно длинно растягивалась по полу. Он вдруг остановился у витрины с ритуальными кинжалами, провёл пальцем по стеклу, оставляя лёгкий след.

— Ты сегодня слишком нервничаешь, — хмурясь, сказал он.

— Это все звонок мамы. Мы с ней не очень ладим, — неожиданно выдала я и замолчала.

И зачем я все это говорю. Разве ему интересно, что я там с мамой раз в месяц созваниваюсь.

Константин подошел к витрине с древними зеркалами. Я смотрела на его спину, широкий разворот плеч. Красиво, но почему-то тревожно так. Перевела взгляд на зеркало, и сердце рухнуло в пятки. У его отражения не было тени! Разве такое бывает? Я поморгала