Маг сельского профиля - Алексей Викторович Широков
— Repórtate! — вот теперь все заметили лёгкое зеленоватое облачко, впитавшееся в повреждённую кисть, где сразу стал уменьшаться отёк. — Всё! Можете накладывать плотную повязку. Послезавтра утром её можно уже снять, а до этого момента руку не нагружать, обильное питание, минимум пять таблеток кальция ну и в целом всё. Разве что поменять образ жизни, потому что больше его я лечить не буду.
За завершение операции Векошкин взялся сам, а ассистировала ему Татьяна. Людмила хоть и смотрела со странной смесью эмоций в глазах, даже с места не двинулась чтобы помочь. Я тоже не лез, ни советами, ничем ещё. Сами разберутся, не маленькие, к тому же я совершенно не в курсе сложившихся отношений между этими тремя. Просто дождался, когда они закончат и отменил «Маленькую смерть». Васька, дёрнувшись, подскочил на кушетке, но размахивать руками ему не дал строгий окрик Фёдора Ростиславовича.
— Лежать! — оказалось, когда надо «не тот» Векошкин мог проявить командирский характер. — Не двигаться! Значит так, если не хочешь без руки остаться слушай меня внимательно! Руку тебе замотали, повязку не трогать! Рукой без крайней нужды не двигать! Сейчас тебе выдам лекарства, это кальций в таблетках. Неделю принимаешь по две таблетки во время еды. Следующие три дня питаешься обильно, но без фанатизма! Ничего жирного и острого! На приём приходишь послезавтра с утра, снимем повязку и будешь как новенький. Всё понятно?
— Ага, — закивал Василий. — Так это… всё уже? Я могу домой идти?
— Иди. — благосклонно кивнул хирург. — Анна Ивановна! Выдайте Петрову два стандарта кальция.
— Всё сделаю, Фёдор Ростиславович! — отозвалась баба Нюра, отиравшаяся возле двери, но зайти внутрь процедурной побоявшаяся. — За мой иди, ирод! Ух дала бы тебе тряпкой, за дурость, а они ещё лечат его. Ирод, как есть ирод. Все нервы мамке вымотал!
— Это… спасибо, — Васька неуклюже поднялся на ноги, и пряча глаза кивнул, всем сразу и никому конкретно. И тут же шмыгнул за дверь. Лыков хмыкнул, а Николай Петрович хотел было плюнуть на пол, но под суровым взглядом врача передумал.
— Вот молодёжь пошла, — глава сельсовета от досады шлёпнул себя по ляжке. — Ему можно сказать жизнь спасли, от зоны отмазали, руку сделали, чтобы инвалидом не остался, а он даже «спасибо» сказать не удосужился. Буркнул что-то и свалил. Ладно, пусть подойдёт ко мне следующий раз. Хрен чего получит! Вон как все, в порядке живой очереди! А то распоясались в конец!
— Если это всё, то я пойду, — не сказать, что лечение было сложным, но «Возврат» тратил довольно много энергии и я чувствовал себя немного уставшим. — Мне надо передохнуть и поесть. Николай Петрович, я после обеда к вам загляну, определимся с заявками. Не хотелось бы терять время попусту.
Новый дом встретил меня аппетитными запахами жарящейся колбасы, от чего я едва слюной не подавился, пока шёл на кухню. А там уже был накрыт пир на весь мир! Ну ладно, ладно, не на весь, но яичница с колбасой и луком из пяти яиц, салат «Свежесть», творог со сметаной и горячий чёрный чай присутствовали. А также имелся Хован, с гордым видом осматривающий плоды своих трудов и полотенцем смахивавший невидимые крошки со стола.
— Откуда богатство? — вчера, с этими разборками я практически ничего не купил, кроме булки хлеба, консервы «Завтрак туриста», тушёнки, да бутылки воды. Молока, не говоря уже о сливках, в магазине естественно не оказалось, правда их принесла с утра соседка. Не та, с которой я познакомился вчера, другая, но куда более приятная в общении. Мы договорились, что я буду покупать у неё молочку, так что утром Хован своё блюдечко сливок получил. Но ни яиц, ни овощей в доме не имелось, не говоря уже о колбасе. В то, что домовой занялся воровством я не верил, нечистики потому и звались домовыми, что ходу из дому им не было. Тем интересней было происхождение продуктов.
— Люди принесли. — с довольной моськой протёр табурет Хован. — Как положено поднесли, с уважением. Яички, колбаска, огурчики. Сальце. Добрая снедь, хозяин. Не забыли смерды как надо господина мага потчевать.
— Ещё раз услышу от тебя про смердов или что-то похожее — вышвырну из дома. — я спокойно сел на табурет, схватив вилку и отправил в рот первый кусок. И лишь дав домовому осознать свой косяк, продолжил. — Я им не господин, да и крестьяне не быдло. Господ у нас вообще больше нет, уже лет семьдесят как. Так что покажешь мне каждого, кто еду приносил, я с ними рассчитаюсь. Не деньгами, так работой. Мы поняли друг друга?
— Как тут не понять, — насупился Хован. — Но не по правде это, чтобы маг с… землепашцам кланялся.
— Кланяться я и не собираюсь, — отмёл я обвинение. — но каждый труд достоин уважения. То, что у меня имеется дар не ставит меня выше них. Каждый человек важен, чем бы он ни занимался, если это конечно не противоречит уголовному кодексу. Так что давай, снобизм свой спрячь подальше.
— Тебе, хозяин, виднее, — нечистик не собирался менять своё мнение. — но неправильно это. Кому много дадено, с того и спрашивается поболе. И уважение должно проявлять соответственное.
— Самоуважение и спесь — это разные вещи. — я методично уничтожал всю еду, до которой мог дотянуться и признавал, готовить Хован умеет. Причём делает это великолепно. — Да и уважение людей надо заслужить сначала, а уже потом нос задирать.
— От тут прав, значит прав, ничего не скажешь! — одобрительно кивнул домовой. — Будь по твоему, всех покажу кто снедь приносил. Да их и было двое всего. Соседи это, которые за огородом обитают. червонец им дай и нормально. Ты не думай, что коли я к дому привязатый цен не знаю. Не тёмные, чай, понимание имеем!
— Даже в мыслях не было, — закончил я обед, допив чай могучим глотком. — Благодарю! От души накормил! С меня премия! Чего желаешь?
— Тоды мне тоже червонец дай, —
