Кухарка для дракона - Ада Нэрис
А сзади, с тихим, едва слышным шелестением, массивная чёрная дверь, через которую она вошла, бесшумно сдвинулась и захлопнулась. Последний луч серого дневного света исчез. Её связь с прежним миром была окончательно перерезана.
Элла стояла одна в полумраке огромного, безмолвного зала. В ушах у неё звенели слова: «Драконья чешуйка в супе». В руке безвольно висел узелок. Впереди была тьма, полная неизвестности. Но внутри, сквозь страх и непонимание, пробивался тонкий, стальной стержень решимости. Первая задача была получена. Абсурдная, невозможная, пугающая. Но это была задача. И у неё не было выбора, кроме как научиться.
Глава 3
Тишина, сомкнувшаяся после ухода Арриона, была густой и звенящей. Элла стояла посреди невероятного помещения, которое он назвал кухней, и её разум отказывался принять увиденное. Огромное пространство больше напоминало логово алхимика или склад забытых чудес, чем место для приготовления пищи. Всюду на полках, в нишах и просто на каменных плитах столешниц лежали, стояли и висели предметы, назначение которых она не могла даже предположить. Хрустальные шары, внутри которых клубился туман, медные чаши с выгравированными знаками, тихо поющие на разной высоте, пучки сушёных растений, светящихся тусклым изумрудным светом.
Но сейчас её интересовало не это. Слова «драконья чешуйка в супе» и приказ «научиться» жгли её изнутри. Она была поваром. И первое, что делает повар на новом месте, — осматривает свои ресурсы. Глубоко вздохнув, отогнав дрожь в коленях, она заставила себя двигаться. Сначала она подошла к тому, что показалось ей ледником — массивному сооружению из тёмного, матового камня, похожего на лёд, но не тающего. Дверца не имела ручки. Элла осторожно прикоснулась к поверхности. Камень под её пальцами был леденяще холодным и… отозвался. Дверца беззвучно отъехала вбок, выпустив наружу облако густого, морозного пара.
Внутри царил не просто холод, а настоящая полярная стужа, но организованная и странно сухая. Полки, высеченные из того же чёрного льда, уходили вглубь и ввысь, теряясь в тумане. И они были полны.
Её глаза разбегались. Это был не склад провизии, а сокровищница неведомого. В одной части лежали знакомые, но абсолютно идеальные овощи: картофелины ровные, чистые, будто только что вымытые и отполированные, луковицы в золотистой шелухе, ярко-оранжевая морковь. Они выглядели так, словно их положили сюда минуту назад, а не бог весть когда. Но рядом, вперемешку, лежало невообразимое.
Она вытянула руку и взяла пучок кореньев странного пурпурного, почти чернильного цвета. Они были твёрдыми, как камень, но стоило ей прикоснуться, как сквозь тонкую кожуру она почувствовала слабое, ритмичное тепло, будто внутри них тихо билось крошечное сердце. Это были те самые «фазарские огненные», о которых она когда-то слышала в безумных байках странствующих торговцев. Рядом, на ледяной полке, лежал кусок мяса. Но это была не свинина и не говядина. Мясо было тёмно-рубинового цвета, с тонкой, переливающейся, как шёлк, серебристой прожилкой, которая слабо пульсировала в такт её собственному дыханию. Она не решилась его потрогать.
Дальше она увидела кристаллы. Не сахара, а соли. Но соли необыкновенной: крупные, идеально прозрачные осколки, внутри которых мерцал глубокий синий цвет, как у самого тёмного неба перед рассветом. Были банки с порошками, от которых исходил едва уловимый звон, если провести мимо них рукой, и склянки с маслами, переливающимися всеми цветами радуги.
Страх, который сковывал её с момента встречи с Аррионом, начал понемногу отступать, вытесняемый другим, гораздо более знакомым и сильным чувством — профессиональным азартом. Это была загадка. Самая сложная и невероятная загадка из всех, что ей доводилось разгадывать. Её разум, отточенный годами работы у плиты, начал анализировать, сортировать, строить гипотезы.
Она закрыла ледник и принялась изучать кладовые. Здесь, на полках из тёмного дерева, хранились вещи попроще: мешки с зерном, которые на поверку оказались наполнены не пшеницей, а круглыми, золотистыми зёрнышками, похожими на икринки и пахнущими мёдом и дымом. Глиняные горшки с консервированными плодами невиданной формы. И — о чудо! — обыкновенная овсяная крупа в простом холщовом мешке. Эта находка вызвала у неё почти нежную улыбку.
Она вернулась к леднику, снова открыла его и, набравшись смелости, взяла один небольшой огненный корень. Принесла к рабочему столу, нашла нож (и это был прекрасный, острый, сбалансированный нож из тёмного металла, который лежал как раз там, где ей было удобно). Она очистила крошечный кусочек корня. Мякоть под кожурой оказалась ярко-оранжевой, испещрённой тёмными крапинками. Она поднесла её к носу. Запах был сложным, острым, древесным, с оттенком чего-то, что напомнило ей далёкий запах грозы. Она коснулась мякоти кончиком языка.
Эффект был мгновенным. Не жгучая боль, как от перца, а резкая, электрическая вспышка тепла, которая прошла по языку и отдалась лёгким покалыванием в щеках. Корень «кусался». Но за этой первой волной следовало долгое, глубокое, почти пряное послевкусие.
Элла отложила нож и села на ближайшую табуретку, глядя на своё открытие. В голове у неё, наконец, сложилась первая, робкая теория. Аррион — дракон. Его природа — огонь, мощь, энергия. Обычная человеческая еда для него, наверное, как для человека пустая трава — она не насыщает, не даёт того, что нужно его телу. Эти странные продукты — огненные коренья, мясо с серебристой жилой, синяя соль — они несли в себе сконцентрированную, особую силу. Но питаться только ими, наверное, всё равно что питаться чистым пламенем — невозможно и разрушительно.
Нужен был баланс. Мост. Соединить «огненную» энергию драконьих даров с нейтральной, успокаивающей, питательной основой привычных продуктов. Картофель, лук, морковь, крупа. Они должны были стать фундаментом, губкой, которая впитает в себя буйство этих странных ингредиентов и сделает его… съедобным. Приемлемым. «Совместимым», как он, возможно, выразился бы.
Она встала. Страх окончательно уступил место сосредоточенной решимости. Первая задача была не просто абсурдной фразой. Это была конкретная, пусть и невероятная, кулинарная проблема. И у неё были инструменты для её решения. Пусть эти инструменты светились, пели и излучали тепло. Они были здесь. И она знала, что делать с продуктами. Теперь предстояло самое сложное — соединить два несовместимых мира в одном котле. И не сгореть при этом ни сама, ни не спалить кухню.
Теория была, а практика лежала перед ней, как тёмный, неисследованный лес. Элла отодвинула в сторону страх и оглядела своё поле боя. Надо было начинать с основ, с фундамента. С того, что её руки помнили на ощупь.
Она взяла несколько картофелин — твёрдых, чистых, с тонкой, почти невесомой кожурой.
