Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин
Нет, так не бывает. Сев в зарослях напротив, я принялась ждать.
В полночь небо заволокло тучами, и мне подумалось, что ничего уже не выйдет, но внезапно увечный дядя Алисы Вуд выбрался на улицу. Тощий, долговязый мужчина, лица которого было не рассмотреть в темноте, огляделся и заковылял с костылем по дороге в поисках своей кровавой трапезы.
Далеко не все оборотни довольны своей судьбой. Вспомнить хотя бы мою кузину, решившую перебороть свою природу, обратившись к Господу. Но случай Элизы Рид вовсе выходит из ряда вон, ведь она урожденная вервольфка, плоть от плоти своей звериной матери. Такие звери чаще всего полностью принимают свою сущность и гордятся ей.
Мистер Вуд-старший – совсем другое дело. Должно быть, его покусали на войне или при других обстоятельствах. И разумеется, он понимал, что убивать людей, утоляя свой голод, – это тяжкий грех и преступление. Поэтому, как честный солдат, искал замену человеческой плоти, уничтожая собак.
Увы, еще несколько полнолуний, и все вскроется: собаки закончатся, а потом начнут пропадать коровы, лошади, козы. Мистера Вуда-старшего окончательно изгонят из Мортона, он затаится в лесу, где рано или поздно убьет человека. Первого, кто окажется близко, – возможно, даже свою племянницу Алису, которая, безусловно, любит дядю и покрывает его. Или не любит, но слушается отца, так что будет носить дяде в лес хлеб и черное пиво.
Мистер Вуд-старший направлялся в сторону фермы, я бесшумно двигалась за ним. Мы миновали школу, когда луна вышла из-за туч, и он, скрючившись, пустился сбрасывать одежды, привычно начиная обращение. Я подобралась ближе, приготовив кинжал. И он заметил меня…
– Я никому не делаю ничего плохого, – сказал он, обрастая шерстью.
Схватившись за поясницу, мистер Вуд-старший сжал зубы и простонал, претерпевая боль от мгновенного отрастания хвоста.
– Я знаю, сэр.
А он прекрасно знал, кто я. Готова спорить на свое место директрисы, что была не первым охотником, которого он видел.
– Даже девицу обучили! – сквозь зубы прорычал мистер Вуд-старший, сплюнул и резко бросился в сторону соседней улицы. Мне пришлось броситься в погоню. Разбив окно, оборотень скрылся внутри булочной, в которой еще вечером я так мило беседовала с мисс Морстен.
Влезть следом и не порезаться о стекло – дело практики. На улице стояла звенящая тишина: почуяв оборотня, собаки помалкивали на своих цепях.
– Я не виноват, что меня укусили!
– Я знаю, сэр.
– Я пенсионер!
– Да, сэр. Вне всякого сомнения, вы настоящий герой.
Мы кружили в маленьком помещении – зверь и человек. Два окна, прилавок, два стола с парой стульев у каждого. Один из таких стульев полетел в меня, я увернулась, а мистер Вуд-старший скрылся за прилавком и юркнул в подсобное помещение. Это было его ошибкой.
Нас долго учили драке в тесном помещении, практически лишенном места для маневра. С клыков оборотня падала пена, дыхание было тяжелым. Он надеялся на то, что я не различу его в темноте, а если только посмею войти, то преимущество в весе и силе будет на его стороне. Возможно, с кем-то ранее зверю и удалось расправиться именно так, но сегодня я не собиралась играть по чужим правилам.
– Нечестно, – взвыл мистер Вуд-старший, услышав звук взводимого курка.
– Именно так, сэр, – ответила я, наводя прицел между двух горящих глаз. Серебряная пуля влетела ему в голову точно над переносицей. Оборотень умер мгновенно, но даже на звук выстрела, хоть и приглушенный стенами булочной, никто из всей деревни не дерзнул шагнуть за ворота.
Я досчитала до двадцати, достала из кармана спички и ступила внутрь. На полу валялось голое тело мертвого мужчины. При крохотном свете горящей серной спички я нашла серебряную пулю, пробившую голову оборотня насквозь. Нельзя оставлять оружие и улики, так нас учили. К тому же серебро – дорогой металл. Я вытерла пулю носовым платком и сунула ее в карман.
Все.
Как завтра эту смерть представят коронерам безутешные родственники мистера Вуда-старшего – уже не мое дело. Доброй подруге-булочнице мисс Морстен тоже ничего рассказывать не стоит. Такую сплетницу, как она, еще поискать надо…
Так я прожила в Мортоне еще некоторое время. Временами ко мне заходил мистер Сент-Джон, чтобы принести некоторые книги, которые мне передавали его сестры, но главным образом, как мне кажется, целью его визитов было желание убедиться в моих добропорядочности и благочестии.
Мистер Риверс интересовался, чем я занята в свободное время, подробно расспрашивал об уроках и о том, как я поладила с девочками. Я же, в свою очередь, наблюдала настоящую любовную драму, развернувшуюся между ним и дочерью местного фабриканта, красавицей мисс Розамундой Оливер. Судите сами, он был влюблен в нее, и юная девушка отвечала ему полной взаимностью. Но…
Но мистер Риверс был священником. Квакером, желавшим проповедовать, принести Слово Божие в другие страны. Он не видел мисс Оливер женой миссионера и не готов был поступиться своей миссией во имя любви.
Однажды я даже пыталась уговорить его решиться на брак, пообещав нарисовать портрет его возлюбленной, но мистер Риверс твердо отказался, хоть и был бледен, а руки его дрожали. Лишь потом я задумалась: что за дело тебе, Дженни Эйр, до этого священника и этой девушки? Разве не ты сама отказалась от любви ради чести? Зачем же теперь ты осуждаешь этого мужчину, твердо следующего по своему пути?
В ту ночь буря свирепствовала. Поднялась метель, и вся долина, занесенная сугробами, стала совсем непроходимой. Я закрыла ставни, заткнула половиком щель в двери, чтобы снег не занесло в мою комнату, развела огонь в камине и зажгла свечу. Но едва я раскрыла книгу, чтобы насладиться музыкой стихов, как послышался шум. В дверь постучали. Но кто же этот человек, бросивший вызов ночной темноте и завыванию бури, чтобы явиться ко мне?
Провозившись с половиком и заметив, что стук становится все более нетерпеливым, я отворила дверь.
– Вы чрезвычайно медлительны и неповоротливы, Дженни Эйр. Я удивлен, как при такой замедленной реакции вы все еще живы. Вас давно должен был задрать самый чахлый, самый больной и неудачливый вервольф! Отойдите же с порога, не стойте столбом, иначе вашу лачугу заметет снегом, а мне необходимо согреться.
Мистер Брокколихат оттеснил меня в сторону и вошел, оббивая сапоги о половик с самым брезгливым видом.
– Доброй ночи, сэр.
– Доброй ночи? Вы высовывали нос на улицу, глупая
