Королевство злодеев - Элла Филдс
Не успела я ответить, как маняще зазвучала флейта.
Следом загремели барабаны, вторя ритму моего сердца. Когда мы вошли в двери с изображением дерева, Бролен склонился ко мне и прошептал на ухо:
– Жутковато, да, Фия-дикарка? Любопытно, как богини всегда находят способ дать нам то, чего мы так желаем.
Похлопав по моей ладони, которую он захватил в плен, он повел меня дальше.
Я не смогла понять смысла его слов, пока он вел меня по длинной дорожке из сверкающего мха. Тот устилал центральную часть огромного, похожего на пещеру зала и вел к помосту, перед которым полукругом стояли обвитые лозами пеньки.
Помост тоже был покрыт мхом, но с белыми цветами по краю. За ним находились два огромных шестиугольных окна: одно голубое, с золотисто-желтым солнцем, и второе фиолетовое, с серебряной луной.
В украшенном лепестками платье из сизо-серого шелка в первом ряду, скрестив ноги, сидела Олетт. По одну руку от нее устроились Джаррон и Перси, по другую – отец Перси. С другой стороны от прохода я заметила тетю, которая помахала мне дрожащей ладонью. Регин, с мрачным лицом и напряженными плечами, смотрел не на меня, а на алтарь. Рядом в той же позе сидел его отец. Пустовавшее место ожидало Бролена.
Еще больше светляков танцевало в банках и склянках, что свисали на лозах и веревках с потолка, представлявшего собой лоскутное одеяло из балок. Под лучами луны, встретившей солнце, мы замедлились, освещенные наступающим рассветом.
И я, наконец, позволила себе посмотреть на мужчину, который не спускал с меня глаз с того момента, как я вошла в зал – его внимание, словно поцелуй солнца, ласкало мою кожу.
Наверное, поэтому я и не скучала по свету солнца: я жила рядом с его источником.
Мой принц стоял с гордо поднятым подбородком, заложив руки за спину, в длинном сюртуке из парчи обсидианового и сливового цветов. Черный шелковый платок закрывал его шею. Обжигающий взгляд стал еще ярче, когда я обратила на него внимание. Кольвин старался не выдавать эмоций, чуть переступив с ноги на ногу, едва слышно скрипнув гладкой кожей сапог.
Быстрый взгляд на моего дядю нарушил невозмутимость Кольвина, и, не вытерпев, он сошел с помоста, чтобы забрать меня.
Бролен недовольно заворчал, но этого почти не было слышно из-за боя барабанов.
Принц Неблагого двора низко поклонился, прядь волос выбилась из забранного лентой хвоста. Он поднял голову и подал мне руку. Мне никто так толком и не рассказал про свадебные традиции Неблагого двора, хотя я знала, что наша свадьба была смешением традиций двух королевств.
Но действия Кольвина удивили не только меня: при таком проявлении почтения с его стороны многие гости зашептались.
Я протянула ему ладонь, выдернув руку из хватки Бролена, который стоял как вкопанный и, похоже, старался сдержать едкое замечание. Не отрывая от меня взгляда, принц поднес мою ладонь к губам и поцеловал.
Бролен снова что-то буркнул, но на него никто не обратил внимания.
Весь Холл замер, когда Кольвин перевернул мою руку и поцеловал запястье. Он глубоко вдохнул, его ресницы затрепетали. Наконец, он выпрямился.
Но не отпустил мою руку, а прошептал у меня над головой, как только Бролен проследовал к своему месту рядом с Миррой:
– Я не был уверен, что ты придешь.
Я тихо ответила ему, чуть дернув губами:
– А был другой вариант, о котором я не знала?
Кольвин отстранился, чтобы посмотреть на меня. Он сдвинул брови. Я посмотрела на его распахнутые губы, которые издали удивленный вздох, а потом сжала его руку. Это все, на что я была способна, не желая, чтобы нас услышали, и не зная, что сказать.
Он проводил меня вверх по ступенькам на помост, к ждущей нас жрице.
Женщина с белыми волосами и темно-синими глазами посмотрела на наши руки и прокашлялась.
– Хорошо. – На ее лбу была татуировка в виде шипастой ветви, а когда жрица разомкнула рубиновые губы, я заметила ее заостренные зубы. Она улыбнулась и прошептала: – Тогда начнем.
Кольвин подхватил мою вторую руку, погладив мою ладонь пальцами, потом сцепил наши ладони в замок. И, хотя я пыталась, я не смогла посмотреть на него, пока жрица произносила слова благодарности богиням ночи и дня. Все встали, повторяя за ней, потом сели. Я подняла взгляд, переводя его с шелкового шарфа на шее Кольвина на его подбородок.
Он побрился ради приличия. Густая прядь волос упала на острые скулы, касаясь едва проступившей щетины. Фарфоровая кожа была идеальной, без следов солнечных поцелуев. Его губы распахнулись, будто от одного прикосновения моего взгляда.
Мы подняли руки и соединили ладони так, как нам велели, и я больше не могла сдержать дикого притяжения, которое звало меня посмотреть ему в глаза. Наши взгляды встретились, и солнце будто бы засияло ярче. Оно пролилось сквозь стекла молочным потоком света, который будоражил.
Даже жрица чуть сбилась с ритма своего гимна, но только на мгновение.
– Повторяйте за мной.
Я тяжело сглотнула.
Кольвин был первым, его спокойный и ровный голос заставлял меня затаить дыхание.
– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Фия Каллула, пока смерть не разлучит нас.
Я должна была повторить те же слова – Клятву Неблагого двора. Ведь теперь я принадлежала ему, была его принцессой.
Я подняла подбородок и крепче сжала ладони Кольвина, пока жрица оплетала наши руки мягким, почти прозрачным паучьим шелком. Мой голос прозвучал нежнее, но был не менее решительным. Я тяжело вздохнула и сказала:
– Тьмой небес и светом звезд я клянусь любить и защищать тебя, Кольвин Эльдорн, пока смерть не разлучит нас.
Губы Кольвина изогнулись, сверкнули зубы.
Его довольный вид отвлек меня от жрицы, которая кинжалом разрезала паучий шелк между нашими ладонями. Лезвие коснулось кожи, рассекая ее. Но мы не отпустили ладоней друг друга, пока наша кровь, смешиваясь, собиралась в чаше.
– Скрепите ваши клятвы, да будет так, – сказала жрица, и ее голос потонул в смертельной тишине Холла.
Она прошла к помосту за своей спиной и вернулась с двумя огромными чашами. Склонив голову, жрица подошла к нам, а Кольвин развернул нас лицом к публике. Последовав его примеру, я тоже поднесла кубок к губам и опустошила его: там было совсем немного крови.
Наши кубки забрали, когда мы снова повернулись друг к другу.
Кольвин взял меня
