Криндж и имплант пророка - Харитон Байконурович Мамбурин
Лодке доставалось сильнее, чем куда более увертливой Микаэлле, но и запасы прочности были несопоставимы, тем более что скорострельность пулеметов Вириенны была выше на несколько порядков. Я стоял, наблюдая это адовое шоу и нервно мял кобуру своего могучего, но совсем неточного пистолета. Цель у этого ствола могла быть только одна — ничем не прикрытая голова воеводы Гималаев, но…
…бородачу было полностью плевать. Он лишь слегка хмурился, рассматривая происходящий перед его глазами беспредел, целиком и полностью создавая впечатление человека, которому испортили хороший созерцательный момент. Однако, так только казалось.
— Ты на самом деле он? Криндж? Петрович? — безучастным тоном спросил он меня.
— Да, — со вздохом признался я, — И, если хочешь знать, нет у меня этой вашей Короны. Да и не носил я её. Достал из чехла и раздавил. Прямо там. Чехол выбросил. Я не знал, что это такое, меня дед на козле разозлил. Я его три раза выручал по-крупному, а он ни «спасибо», ни «пожалуйста». Обидно было.
— Вот… как… — на лице бородача ни дрогнула ни одна жилка.
Мы снова замолчали. Обе дурные бабы, продолжая поливать друг друга свинцом и энергией, уже отдалились от берега, явно чтобы не задеть меня, но продолжали свою войну. Причем теперь Микаэлла довольно бодро ныряла за Вириенной в воду, а та что-то там химичила такое, от чего фиолетовая спасалась бегством, вновь вылетая на свежий воздух. Скоро я понял, что именно там происходило, когда силовая броня вылетела из-под воды с гарпуном, воткнувшимся в ногу, от чего и заметалась по воздуху, пытаясь избавиться от гарпуна или хотя бы от троса, привязанного к нему.
Наконец, Микаэлла попробовала порвать трос, банально перенаправив тягу своих двигателей на взлёт, одновременно с этим целясь из своего чудовищного ружья по всплывающей подводной лодке. Её бандура взвыла, явно готовя усиленный выстрел, но цверг, видимо, что-то подобное ожидала. В самый ответственный момент трос дёрнулся, сбивая фиолетовокожей прицел, и сгусток смертельной энергии, вышедший с треском из огромной пушки, прошел мимо.
— Сожри это вместо его члена, сучка! — рявкнуло из динамиков судна, только что выпустившего две небольшие ракеты. Обе они устремились к зависшей на месте Психованной и…
…попали, скрыв фигуру в силовой броне внутри внушительного взрыва. Там она не пробыла больше доли секунды, вылетев наружу кувырком, горя и дымясь. Не успел я моргнуть, как терпящая воздушное бедствие мьютка, вращающаяся вокруг своей оси, снесла и Барвина, и лодку, на которой он сидел, тут же отправив всё это ко дну!
— Да как так-то! — взвыл я, подскакивая, — Да пошло оно всё!
Сидящий воевода, огромный, совершенно здоровый тип, которому еще убивать и нагибать, на моих глазах моментально превратился в труп. Ну не выживают люди, получая по незащищенной тыкве падающим металлическим предметом в несколько сотен кило!!
— Криндж! А ну давай сюда! — рявкнуло из подлодки голосом Вириенны, — Или я за себя не отвечаю!!
Глава 18
В поисках Дао
Паноптикум. Я вспомнил это слово при виде Вириенны, жалующейся своим подругам на меня по закрытому каналу связи, приберегаемому только для экстренных случаев. Самое интересное, что её слушали при этом вполне сочувственно, кивали, осуждающе посматривали на меня. Бинго и Морри, правда, ругались, требуя вернуть законного Кринджа в их лапки, прекратив посягать на суверенность тех, кто нашёл первым. В ответ фиолетововолосая отомстила, сообщив, что нервы я ей мотал только когда в город ушёл, а до этого мы жили душа в душу и даже играли в компьютерные игры. После чего на меня с той стороны экрана стали смотреть как на предателя и изменщика.
Зато всласть вытрепавшая подругам нервы цверг наконец-то подобрела, так что дальше мы поплыли одной маленькой, крайне неблагополучной, но много чего пережившей семьей. Теперь мы направлялись ровно туда, где гарантированно сидел как минимум один даос — остров, который в прошлом назывался Индонезия.
Тем временем в мире творилось и бурлило то, что и можно было предполагать заранее, люди не стали ждать, пока гора придёт к ним, а сами отправились их покорять. Первые энтузиасты пропали с концами, вторые, куда лучше организованные, захлебнулись кровью, третьи, подошедшие с умом, поймали залп баллистических ракет прямо в лагерь…
«О как! Интересно!», — сказало прогрессивное человечество, ломанувшись со всех сторон туда, где раздают совершенно бесплатных люлей. А что вы думали? Это нормальный человек, если видит баллистическую ракету, бежит в ужасе, заламывая ручки, и орёт о том, как ему страшно. А современный человек, видя падающий ништяк таких пропорций, тут же думает: «Ага! У них есть средства воспроизводства этих ракет!». А это что? Индустрия, технологии, кормовая база, площади, персонал, средства обучения и воспроизводства персонала. Это же грабить, грабить и грабить! А ведь еще и с орбиты помогают, то и дело долбя по пусковым ракетным шахтам. Мол, играйте, мальчики и девочки, честно — ручным оружием. А то нам не интересно!
Галактика в очередной раз аплодировала, сидя перед голо-экранами с комфортом. Ей, этим прогрессивным тысячам планет, было всё равно, по какой причине лилась кровь, пока эта причина была интереснее обычной ежедневной резни, уже, наверное, схожей с нарезкой колбасы. Зрители по всему космосу были на стороне атакующих, болея за любимцев и негодуя, когда остервеневшие защитники, лишенные, кстати, центрального командования, выносили какую-нибудь особо полюбившуюся группировку. Ставки на этот кровавый спорт исчислялись миллионами…
— Мы когда-то хотели всё изменить, — поделилась со мной Вириенна, по обыкновению валяющаяся на моей груди, — Исправить. Вернуть…
— Серьезно? — хмыкнул я, почесывая макушку цверга, — Выступить всемером, или сколько там вас было, против всей Галактики?
— Вот видишь, ты сходу указал самое главное, — горько вздохнула девушка, — А тогда мы думали, что можем перевернуть всё изнутри…
— Но никто не захотел переворачиваться?
— … как ты можешь быть таким умным, когда ты такой дурак?
— Потому что ничего сложного в этом мире нет, — подумав, ответил я, — Это как с канделябром. Мы, как человеки, все говорим о том, что хотим дружно, всей своей семьей, сидеть под канделябрами и читать книги. А на самом деле нет. Не-а. Мы хотим крови, секса, самоутверждения. Хотим контролировать свою жизнь и жизнь окружающих, потому что они могут повлиять на нашу. Мы хотим влиять, и мы живем и умираем там, где это возможно. Остальные, все эти
