Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев

говорящей-с-духами, легко отбросила её и засела за бумаги. Благо, документов скопилось достаточно — Ральф не всю корреспонденцию пересылал ей в Букель. Отчеты Ванденбергов, личная переписка с Торнтонами и другими родственниками требовали прочтения, чем леди и занялась.

Первым делом — письмо дяди. Он, похоже, окончательно уверился в прогнозе племянницы насчет ближайшего будущего страны, даже в шутку спрашивал, не прорезались ли у неё пророческие способности. Слава Создателю, ни малейших признаков этого дара Анна у себя не находила. Сообщения барона дополнили рассказ Ральфа, принципиально ничего не изменив.

Письмо тетушки девушка прочла с грустной улыбкой. Змея не влезет в сброшенную кожу: Анна не хотела знать, кто на ком женился, кто с кем помолвлен, у кого родился ребенок и как того назвали. Ей было скучно это читать, теперь её интересовали совсем иные вещи. Она изменилась. А вот тётя, если семья всё же переберётся во Фризию, останется прежней — сосредоточенной на детях, боготворящей мужа, обожающей посещать многочисленных подруг ради возможности перемыть косточки общим знакомым. Возможно, это и есть счастье.

От Торнтонов Анна плавно перешла к сообщениям Ванденбергов, пухлым и объёмистым. Юристы отрабатывали каждый пфенниг. Представляя нанимательницу, они уточнили границы принадлежащего ей земельного участка, подготовили введение её в наследство, подтвердили дворянское достоинство рода Хингемов, собирали нужную информацию по запросам. В первую очередь Анна хотела получить сведения о Воробьином Луге, и Ванденберги желание леди выполнили.

Бенефиций являлся умеренно-проблемным владением. Конечно, было бы странно, вручи курфюрст (или, вероятнее, кто-то из его близких слуг, тот же Пау) доходную землю чужестранке. А ведь, в определенном смысле, именно так он и поступил, потому что ещё двадцать лет назад Воробьиный Луг приносил своим сеньорам до четырёх тысяч гульденов. Огромная сумма, учитывая его размеры. Хозяева успешно добывали ценные минералы и растения в Черном кольце, продавали их купцам и горя не знали. До тех пор, пока не погибли — всё семейство со слугами и жившими в небольшой деревеньке крестьянами уничтожил старший дух, непонятно по какой причине выбравшийся в реальный мир.

С тех пор Воробьиный Луг стоял пустой, никому не принадлежа. Селиться там никто не хотел, боясь происшедшей трагедии; соседи тоже не торопились забирать выморочное владение, не желая вешать на шею обузу. Хотя, судя по всему, заходить на бесхозный участок и собирать на нём ценности не гнушались. Надо будет с ними что-то делать — отдавать деньги чужакам Анна не собиралась. Впрочем, особых сложностей в данном вопросе она не ожидала, потому что в марке жили по примерно тем же традициям, способы разрешать спорные ситуации давно известны. Небольшое беспокойство вызывала политика, ведь дворяне Черного Кольца склоняются на сторону федералистов, а Стормсонг на землю посадил курфюрст. Но то в теории, в жизни личные отношения важнее. Как сложатся, так и будут жить.

За два дня, проведенные в компании документов, Анна малость осатанела. Она прекрасно понимала пользу бюрократии, бухгалтерии и юриспруденции, ей были очевидны причины, по которым следовало проверять даже верного Ральфа. Однако это не значило, что она должна любить работу с цифрами! И буквами, и законами. Девушка заставляла себя сидеть за столом, вчитываясь в сухие строчки документов, зная — стоит прекратить, и тогда искус заняться чем-то иным может стать необоримым. Поэтому целых двое суток она ни на что не отвлекалась, желая разделаться с ненавистными обязанностями.

Не передать словами, с каким облегчением леди Стормсонг отложила последний листок бумаги в стопку завершенного. Настроение портило понимание, что ещё ответы на письма надо писать, но они могут подождать до Аутрагела.

Таким образом, утро третьего дня магичка встретила выспавшаяся, с хорошим настроением и желанием творить. Мэри сразу подметила, накладывая овсянку:

— Вы сегодня улыбаетесь, миледи.

— Вчера долги разгребла, больше перо в руки не возьму, — пообещала Анна с довольным вздохом. — Буду делать, что хочу! Может, даже на прогулку выйду.

Служанка со скепсисом посмотрела на окно с закрытыми ставнями. Словно в насмешку, ветер взвыл особенно сильно.

— В полдень обычно затишье. Мужчины со двора снег убирают, можно во флигельки зайти, посмотреть, поболтать, — предложила Мэри единственно возможный на её взгляд вариант. — За околицу не выйти, там сугробы выше роста намело.

Снега, действительно, нападало много. Развлечения и тренировки ради Анна очистила от него двор — после утренней уборки там успел появиться новый толстый слой — испробовав все доступные ей способы. Даже заклятье щита по высоте растянула, правда, продержалось оно недолго, считанные минуты, лопнув из-за непредусмотренных нагрузок.

На сём упражнения с магией не закончились, приобретя отчасти криминальный оттенок. Хотя в противозаконности своих действий мигранты из Придии сомневались — в разных странах к магии крови относились по-разному. Где-то запрещали полностью, где-то разрешали отдельные разделы или конкретные обряды. Стормсонги к любым запретам были настроены скептически, и сами решали, следовать им или нет, особенно если имелись веские основания для тревоги.

— Скорее всего, сэр Джон где-нибудь на постоялом дворе сидит. Он опытный человек, знает, что в метель путешествовать опасно.

— Так то у нас, — возразил Род. — Здесь зимы обычно мягкие. Вдруг не сообразил, и в поле мерзнет?

Насчет мягких местных зим Анна могла бы поспорить, но в целом опасения разделяла. Поэтому предложила:

— Хочешь, указатель сделаю? На родную кровь. Пожертвуешь кровушки для дяди?

— Само собой!

Древняя, примитивная и надежная магия, из-за неё в первых судебниках возникло разделение понятий родства и принадлежности к роду. Можно быть детьми одного отца — и принадлежать к разным родам. Носить одну фамилию, но не иметь общей крови, не входя в семью через брак.

Указатель, как явствовало из названия, указывал. На ближайшего носителя той же крови, что использовалась в обряде. Метод имел массу недостатков и ограничений, зато, если работал, то обязательно что-то показывал. С интерпретацией тоже часто возникали сложности. Тем не менее, здесь, во Фризии, сложились практически идеальные условия для применения. За исключением сэра Джона и Родерика, другим Хингемам тут взяться было неоткуда… Разве что кто-то из недавних предков, во время поездок со Стормсонгами, пошалил, оставив местную женщину с «подарком». Но и тогда имелся неплохой шанс определить, кем приходится найдёныш по отношению к Роду.

Подготовка не заняла много времени. Деревянную доску подходящих размеров нашли быстро, Анна за считанные минуты вырезала на ней углубление и нужные символы. Уродливую мисочку вылепил из накопанной, вернее, из отбитой глины Родерик, он же обжег её в печи. Штука получилась одноразовой, хрупкой, ну и пусть. Свечку взяли