Корона ночи и крови - Мира Салье
Делла кивнула и сразу почувствовала, что Ами желает полетать вместе с ней. За спиной тотчас расправились крылья.
– А теперь прыгай, – сказал он и бросился вниз, а через мгновение уже поднялся в воздух и замер над площадкой.
Делла смотрела на него, покачивая крыльями и улыбаясь. Он прищурил глаза, словно изучал ее или стремился заглянуть не просто в мысли, а в самую ее душу.
– Ты не боишься. – Кэл снова не спрашивал, а утверждал.
Она покачала головой. Она испытывала предвкушение, долю сомнения, но не страх. Больше нет. По крайней мере в эту минуту ее не пугал ни отвесный каменный склон, теряющийся во тьме, ни багровые воды реки у подножия горной гряды.
Делла подошла к краю площадки и уставилась на то, как невидимые во мраке волны бьются о скалистые берега далеко внизу под обрывом. На несколько мгновений она засомневалась, а потом спрыгнула с края. Долю секунды Делла падала, а воздух больно резал кожу. Но Кэл не солгал. Стоило ей только подумать, как крылья захлопали, поймали ветер и потянули ее в небо.
Восторг переполнял ее, а щеки болели от улыбки, с которой она все это время летала. Ничего прекраснее с ней еще не случалось! Впервые в жизни она была по-настоящему свободна, поднимаясь все выше и выше, только чтобы резко рвануть вниз. Казалось, Ами радовалась не меньше ее и беспрекословно выполняла любое желание хозяйки.
Где-то вдалеке слышались подбадривания Кэла. Она хотела воплотить в реальность все, что только могло прийти в голову, все, чего раньше не имела.
Демон прав. Она восемнадцать лет пряталась в башне, как мышка без крыльев в своей норке. Но теперь она покинула темницу и твердо решила бросить вызов внешнему миру. Почувствовала, будто родилась заново, чтобы стать той, кем должна быть.
Она зависла в воздухе, вновь услышав голос:
– Стой, летучая мышка. – Кэллам поравнялся с ней и замер напротив, размахивая крыльями, которые чуть ли не в два раза превышали ее.
– Ты не перестанешь называть меня этим прозвищем, да?
– Видимо, нет, – рассмеялся он. – Ты молодец. Летим к лесу.
Делла кивнула и рванула следом за Кэлом. С высоты полета неподвижная, мертвая Риналия с одинокими каменистыми холмами и пустынными полями казалась еще более мрачной и вечной. В тусклом алом свете территории простирались далеко-далеко, сколько хватало глаз. Проплывали чередой густые облака, закрывая луну волнистой дымкой, и земли темнели.
Стоило приблизиться к лесу, как вокруг них закружили риньяры. Ами и Гэврил – питомец Кэла. Они издавали громкие прерывистые звуки, радуясь визиту хозяев. Делла парила и кувыркалась в воздухе вместе с Ами, словно восьмилетний риналец, который только что обрел крылья. Она знала, что должна похоронить свою прежнюю жизнь, должна прекратить тонуть в прошлом и постоянной жалости к себе. Теперь она не одинока и могла расцвести, как однажды расцветут земли Риналии.
Выдохшись, Делла опустилась на просторную поляну в центре леса и присела на валун, чтобы успокоить дыхание. Но у нее никак не получалось скрыть глупую улыбку.
Кэл приземлился рядом. Он долго не сводил взгляда с ее лица и губ. При каждом выдохе красные линии на его обнаженном торсе набухали и особенно выделялись.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Мне нравится твоя улыбка, – вкрадчиво произнес он, и у нее по спине пробежали мурашки.
Этот низкий бархатистый голос… Из него всегда словно сочилась сладость, которая медленно окутывала и ласкала ее тело, заставляла подойти ближе, чтобы получить добавку. Этот демон, как никто другой, умел вызывать в ней ярость, раздражение и… желание.
Но тут Делла вспомнила лорда Фейна, и все веселье разом улетучилось.
– Что такое? – Кэл всматривался в ее лицо, словно пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы.
– Я хочу кое о чем спросить, – сказала она, и принц приподнял брови, давая понять, что слушает. – Куда постоянно отлучается твой брат? Он редко бывает в замке.
– Следишь за моим братом? Откуда тебе знать, что он редко бывает в замке?
– Просто знаю. Так ты ответишь или нет? Что вы скрываете?
Через несколько долгих мгновений Кэл произнес:
– Я не могу сказать, куда отлучается брат, но могу тебя заверить: это не связано с обрядом и нашими планами. Эмиль покидает замок… по личным делам.
Делла вскинула голову.
Его заявление не совсем отвечало на ее вопрос.
По личным делам… А если она права? Что, если где-то жила девушка, которую любил Эмилиан Дас’Вэлоу? Судя по его взгляду, для него это было такое же бремя, как для нее. Он выполнял долг перед народом Риналии.
– Ты знаешь, что это? – задала она второй вопрос, указав на линию родимого пятна. Спросить, почему оно откликалось только на него, Делла не решилась. Молчало родимое пятно и рядом с его братом-близнецом.
– Есть догадка. – Кэл говорил тихо, его голос звучал более низко и хрипло, точь-в-точь как у Эмилиана. – Но пойми меня правильно, это всего лишь догадка. Не хочу забивать тебе голову тем, в чем еще сам не разобрался. Когда буду уверен, то обязательно все расскажу. Обещай подождать. Пожалуйста.
По его взгляду Делла поняла, что сейчас он не поделится своей догадкой, поэтому просто кивнула. Никак не получалось выяснить, лжет он ей или нет. Она была уверена, что на первый вопрос Кэл ответил правду, но вот про остальное такого сказать не могла.
– Почему у тебя вообще возникли эти вопросы?
– Неважно. – В этом единственном слове прозвучали нотки горечи, и Делла поморщилась.
Кэл начал медленно приближаться к ней с жадным блеском в глазах. И опять эта походка, которая источала текучую хищную грацию.
– Что ты скрываешь, мышка?
Она резко подскочила с места:
– Не подходи!
Кэл удивленно выгнул брови, но не остановился и продолжил идти к ней.
– Прошу, не приближайся. – Делла выставила ладонь вперед, стараясь не подпустить его ближе к себе. – Стой, где стоишь.
Хвала Творцам, он остановился, потому что если снова коснется ее, то она не вынесет этого. Ее разум словно каким-то образом отделялся от тела. Последнее хотело броситься ему навстречу, а первый умолял бежать без оглядки.
Их с Кэлом разделяли всего несколько шагов, но Делла уже чувствовала жар его кожи и представляла, как сливаются их тела. Как он сжимает пальцами ее бедра, властно овладевая ртом, а она сильнее льнет к нему, чтобы ощутить его желание, твердое и горячее.
