Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь
– Ты меня освободишь?
Я продолжал работать, пока последняя цепь не была разрублена, а затем подошел к птице сбоку. Вернув кинжал в кольцо, я положил руки на маленькие круглые ожоги. Самка рефлекторно дернулась, ее перья расправились, а хвост от боли забил по полу. Я сосредоточился на том, чтобы вытянуть из себя остатки энергии. Свет мерцал на моей ладони, живот отчаянно ныл, пока я использовал последние капли своей силы. В конце концов моя рука засияла мягким серебряным светом. Я осторожно провел ею по поврежденной кости ее крыла, чувствуя, как она возвращается на место. Пот выступил на моем лбу, я стиснул зубы. Кожа разгладилась и затянулась, перья выросли снова – гладкие и золотистые. От ожогов не осталось и следа.
– Ты исцелил меня, но не можешь исцелить себя?
Я кивнул, внезапно почувствовав головокружение. Сняв кольца, я положил их обратно в карман.
– Тебе нужно уходить. Скоро вернется стража, а тебе нельзя здесь оставаться. Мы не можем позволить, чтобы тебя отправили к Нисмере. Если она не сможет тебя подчинить, то использует твои кости по своему усмотрению, а мы оба знаем, какая в них магия.
– Что ты хочешь взамен, король Раширима?
Я покачнулся на ногах. Ее крыло взметнулось, удерживая меня в вертикальном положении.
– Спасибо, – сказал я, расправив плечи и направившись к двери.
Пара шагов, и дрожь пробежала по моему телу. Я использовал слишком много силы, и ее почти не осталось. Осторожно открыв дверь, я выглянул, проверяя, нет ли поблизости стражи.
– Мне нужно, чтобы ты нашла кое-кого очень важного для меня и передала сообщение. Если ты это сделаешь, я обещаю тебе свободу. Я обещаю тебе гору, до которой никто не сможет добраться. Я обещаю спасти королевства.
Птица медленно моргнула, прежде чем выпрямиться во весь рост. Когда ее пернатая грудь расправилась, фургон покачнулся. Она подошла ко мне – величественная, гордая и сильная. Я был поражен ее красотой.
– Великая тьма преследует тебя, король Раширима. Она пахнет древностью. Могуществом. Кровожадностью. Возможно, Нисмера не единственное злое существо в этом мире.
Я знал, что она говорит о Дианне. Она чувствовала, что часть Дианны запечатлена в моей душе.
– Дианна не злая.
– Твоя любовь к порождению смерти станет твоей погибелью.
– Ты сделаешь это или нет?
Торук опустила голову, пока она не оказалась в дюйме от моего лица.
– Она твоя возлюбленная?
Ее глаза замерцали золотом, и тепло разлилось по моему телу. У меня была секунда, чтобы вспомнить о силе, таящейся в глазах торука, и я знал, что именно ее хотела заполучить Нисмера. Это был не просто случайный торук, которого она желала использовать. Нет, это была правительница, владевшая глазом истины, описанным в легендах. Это была магия, рожденная самой Вселенной. Мифическое чудовище, за приручение которого можно было умереть. Волна тепла охватила меня, и правда сорвалась с моих губ против воли.
– Я никогда и никого не любил так сильно и больше никогда не полюблю.
– Очень хорошо.
Я моргнул и словно вышел из оцепенения. Спустя мгновение я не мог вспомнить сказанного. Покачав головой, я потянулся и снял с шеи ожерелье. Маленький сверток бумаги казался хрупким, когда я прикрепил его к кулону, но он таил в себе огромную силу надежды и любви.
Я передал ожерелье торуку, и она выпрыгнула из клетки. Расправив мощные крылья, она взмыла в небо. Едва она поднялась над деревьями, как раздались крики. Я быстро соскочил на землю и побежал к деревьям, чтобы спрятаться от бегущих в сторону поляны стражников.
Прошло некоторое время, прежде чем у меня появилась возможность безопасно вернуться в лагерь, и я сделал это как можно тише и осторожнее. Надзиратели дежурили у каждой палатки заключенных, следя за тем, чтобы никто не воспользовался хаосом и не сбежал. Я пробрался к разрезу, который сделал в задней части палатки, и молча проскользнул внутрь.
– Ты такой же безрассудный, как и твоя великая любовь, о которой ты говоришь, – проворчал Орим, глядя на меня отяжелевшими от сна глазами.
Больше он ничего не сказал, повернулся на другой бок и снова уснул.
22
Камилла
Я вздохнула, стараясь не обращать внимания на растущую головную боль. Осколки медальона никак не хотели собираться воедино, как бы я ни старалась. Полусонная Хильма лениво за мной наблюдала. Зевнув, она подперла щеку рукой, каштановые волосы ниспадали на ее плечи.
Она была на несколько лет моложе меня, но по какой-то причине Нисмера назначила ее следить за моей работой. Я все еще не понимала, почему первым делом Нисмера потребовала от меня восстановить миллионы осколков этого чертова медальона, но у меня не было никакого права на возражения. Даже если чутье подсказывало, насколько это неправильно, а магия умоляла меня остановиться.
– Ну, по крайней мере, ты соединила несколько частей, – сказала она, лениво мне улыбаясь.
– Не говори под руку, – буркнула я.
Для Хильмы это были всего лишь осколки, но я знала, что в них кроется нечто большее. Этим кулоном я занималась с тех пор, как попала сюда. Когда мне впервые приказали за него взяться, я твердо ответила «нет», после чего охранник вывернул мне запястье, а Нисмера наблюдала, как оно ломается. Тогда я в первый раз осознала степень своего одиночества. Никому не было до меня дела, даже Винсенту. Он просто стоял рядом, но… Позже, когда я вышла из ванной, то нашла в своей комнате пакет со льдом. Он так и не признался, но я знала, что Каден никогда бы этого не сделал. Вздохнув, я положила руки на стол. Прошло несколько месяцев с тех пор, как я оказалась здесь, и мне все еще предстоял долгий путь.
Хильма пожала плечами, пытаясь сложить два фрагмента вместе, как кусочки пазла. Я подняла голову – Тесса и Тара смеялись, убирая последствия неудавшегося заклинания, которое им поручили. Всякий раз, когда я их видела, во мне росла зависть. Тесса ни на шаг не отходила от Тары.
Их отправили в эту мастерскую некоторое время назад. Думаю, Нисмера послала своих сильнейших ведьм, чтобы присматривать за мной или помогать мне с кулоном. Вероятно, и то и другое.
Я вздохнула.
