Корона ночи и крови - Мира Салье
Дневник неизвестного
Делла не желала просыпаться. Но ее словно огрели тяжелым предметом, заставив прийти в себя. Она резко села на чужой постели.
На улице, как и всегда, было темно, и лишь слабый алый свет пробивался сквозь огромные витражные окна. Из-за клятой вечной мглы она не понимала, день сейчас, ночь или, быть может, раннее утро.
Рядом, распластавшись на спине, спал обнаженный по пояс Кэл. Он лежал в одних штанах, низко сидящих на мощных бедрах, открывая взору темную дорожку волос. Дыхание у него было прерывистым, но лицо – умиротворенным.
Делла просто смотрела на него. Во сне он выглядел таким спокойным. А его доведенное до совершенства тело…
Этому демону необходимо запретить ходить полуголым.
Вчера она ощупала каждый сантиметр его тела, но сейчас все равно не могла отвести взгляд от грудных мышц, идеального пресса и мощных рук, по которым тянулись яркие красные линии.
События минувшего вечера начали всплывать в сознании, и с каждой картинкой ее лицо все сильнее горело от жуткого стыда и злости на саму себя. Она в панике схватилась за голову. Яд риньяра совсем затмил ей рассудок. Но тогда почему в теле пульсировало удовлетворение, какого она еще никогда не испытывала? Она и сейчас чувствовала тепло их соприкасающихся тел, слышала его голос, говорящий: «Ты вызываешь во мне то, чему сложно сопротивляться…»
А вдруг Кэл в самом деле не воздействовал на нее? Казалось, он ощущал то же желание, что и она.
Делла откинула тонкое одеяло, оставшись полностью обнаженной, и снова будто почувствовала призрачные касания. Жар нарастал, опускаясь все ниже. Она подавила стон, едва не врезав самой себе по лицу.
Проклятие!
Она с трудом подняла расслабленное тело с постели и прикрыла наготу шелковой тканью. Нужно двигаться медленно, чтобы не разбудить Кэла. Ее вещей нигде видно не было. Наверное, Кэл разорвал окровавленную одежду, пытаясь добраться до ее ран, и выбросил Дьявол знает куда.
Она заметила на кресле темно-бордовую рубашку и надела ее. Та была настолько огромной, что доставала ей почти до колен. Делла опять едва не застонала, ощутив пьянящий аромат спелых ягод, которым пропитались вещи Кэла.
Делла на цыпочках прокралась к выходу, ступая босыми ногами по холодным мраморным плитам, бесшумно выскочила из покоев и с облегчением выдохнула. Благо они с Кэлом жили в одном крыле, иначе она сгорела бы со стыда, пока шла к себе в таком виде. Хотя для этого места подобное явно было не редкостью.
– Так-так-так.
От звука голоса она вздрогнула и чуть не вскрикнула от испуга. Потом обернулась, прижав ладонь к груди, где бешено зашлось сердце.
Лорд Фейн. Словно зверь, он замер в тени с нехорошей улыбкой, прислонившись к стене и скрестив руки. Его глаза, как и раньше, туманила похоть вперемешку с отвращением и ненавистью. Черная рубашка была полностью расстегнута, открывая белоснежный рельефный торс, на котором отсутствовали красные линии. Делла еще в прошлый раз заметила, что этот риналец не владел даром.
– Мало тебе короля, решила заодно и с принцем покувыркаться? Стало интересно, всё ли у близнецов одинаковое?
– Как вы смеете! – Она вскинула подбородок.
C одной стороны, в Риналии подобное поведение не считалось чем-то постыдным, но ее все равно беспокоило, что лорд Фейн узнал об этом.
– Смею, еще как смею. – Его верхняя губа изогнулась сильнее, обнажая клыки. – Хотя уверен, король не против делиться с братом.
– Я не обязана это выслушивать.
Делла шагнула вперед, но риналец с молниеносной скоростью оказался рядом и, схватив ее за горло, припечатал к стене. В его глазах разлилась краснота, оставив лишь немного черного. Красивые черты исказила ненависть.
– Думаешь, раз ты драгоценный мешок с кровью, тебе все ноги вылизывать будут?
– Отпустите меня! – прохрипела она, цепляясь за мускулистую руку и стараясь вырваться из его хватки. Но лорд держал крепко, все сильнее и сильнее сдавливая ей горло.
– Или ты думаешь, что все мы здесь хотим вести дружбу с едой? Терпеть за столом жалкого короля Виана? Наш правитель слаб и мягкотел. Его предки в аду переворачиваются от того, что он творит.
От угроз у нее на спине собрался пот ледяными каплями.
– Мне больно. – Делла поморщилась, глядя на высокомерного лорда перед собой, который сорвал с себя наконец фальшивую личину.
– Может, ты сгодишься еще для чего-то, раз тебя решили трахнуть и король, и принц.
Он наклонился, провел мерзким языком по ее щеке, слегка оцарапав кожу клыками, и грубо прижался к ней бедрами. От соприкосновения с его телом Деллу едва не стошнило.
– Пустите, – сдавленно прокричала она, почувствовав на лице мерзкое дыхание.
– Неубедительно. Я видел, как ты смотрела на ринальцев, пьющих кровь друг друга. Признай: ты мечтаешь ощутить эту сладкую боль. – Одной рукой он продолжал сдавливать ее горло, большим пальцем поглаживая вену, а другой накрыл ее левую грудь и слегка задел родимое пятно.
В душе поднялась непреодолимая волна отвращения, когда Фейн крепче прижался к ней. И от осознания того, чем именно он прижимался, к ее горлу подкатил комок тошноты.
Ярость вскипала у нее в крови. Ей хотелось прикончить мерзавца, разорвать его на куски и заставить корчиться от нестерпимой боли.
– Вы пожалеете об этом!
– Возомнила себя святой? Спасительницей? Тебя дурачат, а ты дальше своего носа не замечаешь ничего. – Лорд отпустил ее так резко и грубо, что голова откинулась назад, ударившись о холодный камень. – Спроси у принца, куда постоянно исчезает его брат. Куда он отлучается из замка. Или лучше спроси, что все это значит?
Он провел пальцами по линии родимого пятна, но Делла снова не почувствовала ничего, кроме лютой ненависти и отвращения.
Хватаясь руками за шею, она пыталась справиться с кашлем.
– Почему тогда сами не скажете?
– Сказал бы, если бы мог. – Появившаяся на его губах улыбка не коснулась полных ненависти глаз. – Я связан клятвой.
– Не боитесь, что я расскажу о вас принцу? – В горле у нее стояла острая горечь, будто туда напихали осколки льда, которые никак не получалось проглотить.
– В самом деле? Слабая девчонка побежит жаловаться принцу? Смелее, ведь такие, как ты, никто и ничто. Но ты будешь молчать, если хочешь узнать, что это значит. – Фейн кивнул на родимое пятно на ее левой руке, а затем развернулся и ушел.
Дрожь не затихала, а лишь усиливалась, не позволяя вдохнуть полной грудью. Делла с трудом сдерживалась, чтобы не всхлипнуть от унижения. Ей было плевать, что подумал лорд,
