Два князя - Кирилл Малышев

Тяжело вздохнув, посадник опустил голову.

– Видит Зарог всеми своими лицами, я старался этого избежать, но иначе, видимо, с вами не договориться. Может, оно и к лучшему.

Он кивнул Ростиславу.

Тот тут же развернулся и, подойдя к княжеской двери, резко открыл её. Из темноты узкого проёма послышались шаги, и трое стражников, громко стуча сапогами, стремительно вошли в думский зал.

Командующий молча, по очереди указал на каждого из несогласных членов совета.

– Что происходит?! – воскликнул Шлёнов. – Тимофей Игоревич, потрудись объяснить!

Ответа не последовало. Солдаты обошли стол, на ходу выхватывая из ножен короткие мечи.

Всё произошло мгновенно.

Став за спинами бояр, они схватили их за волосы и, практически одновременно, перерезали им горло.

Туманский с Трогуновым побледнели, вжавшись в стулья.

– Убий… – булькнул Стегловитый, но не смог закончить фразу.

Попытавшись встать, он зажал руками рану, но тут же с грохотом рухнул под стол.

Хрипя, схватился за полы плаща стражника, мгновение назад нанесшего ему смертельную рану.

Шлёнов, глядя в равнодушные глаза убийцы, медленно сползал со стула, заваливаясь набок.

Залуцкий, хрипя, рухнул лицом вниз прямо на столешницу. Из его перерезанного горла бурным потоком текла кровь, образуя тёмную лужу, в которой быстро намокала лежащая перед ним грамота.

Тимофей едва успел поднять бумагу со стола, пока её окончательно не залило.

– Ну вот! – удовлетворённо произнёс он, разглядывая документ. – Теперь можно сказать, что тут есть подписи всех имеющихся членов Думы. Значит, хвала Владыке, решение принято единогласно!

Плохое настроение посадника как рукой сняло. Кое-как вытерев документ о спину хрипящего Залуцкого, он бодро обогнул стол и подошёл к отцу своей жены, Ирины.

– Тебе, Остапка, как первому подписавшему, поручаю честь отнести сию грамоту к воротам и обеспечить новому князю проход в Радоград. Ступай!

Туманский подрагивающими руками взял испачканный кровью приказ. Он медленно, со скрипом отодвинул стул, поднялся и, шаркая ногами, направился к выходу, в тишине, нарушаемой лишь последними стонами умирающих бояр.

– Давай, Бориска, и ты иди, – хлопнул по плечу Трогунова посадник. – В тебе нужды пока нету.

Дождавшись, когда оставшиеся в живых члены совета покинут зал, Тимофей повернулся к Ростиславу и, улыбнувшись, сказал:

– Ну, дело сделано! Знаю-знаю, тебе такое не по душе. Но ты молодец, всё чётко сказал, без запинки!

Командующий стражей опустил глаза, ничего не ответив.

Посадник покачал головой, глядя на тела бояр, лежащие в лужах крови.

– Надоели, спасу нет! Что ни предложи – всё им не так! – посетовал он. – А выбрали бы меня на прошлом заседании – были бы живы! За свою же строптивость и поплатились! К тому, кто стропти́в, Зарог не милости́в! – поучительно добавил он, подняв вверх указательный палец.

Хрипов больше не было слышно. Думский зал погрузился в гнетущее безмолвие.

– Убери это отсюда. Да пусть надёжный человек всё тут вымоет. И за Трогуновым с Туманским ночью приглядите – чтобы не выкинули чего. Люди они слабые, суетливые… Мало ли что с испугу в голову взбредёт.

Ростислав молча кивнул.

Уже покидая зал, Тимофей обернулся и, не скрывая удовлетворённой усмешки, добавил:

– Новое время начинается. Наше время! Больше мы с тобой ничтожным правителям подчиняться не будем.

***

Остап Туманский галопом мчался по тёмным улицам посада. Подкованные копыта его лошади выбивали искры из каменной брусчатки. Поздние прохожие едва успевали отпрыгнуть в сторону, спасаясь от несущегося во весь опор всадника.

Голова Торгового наместа спешил к Бирюзовым воротам.

Морозный ветер хлестал по раскрасневшимся щекам. В горле стоял ком. Перед глазами застыла жуткая картина: бояре, корчащиеся в лужах собственной крови.

Единственное, чего сейчас хотел Остап, – снова напиться. Надраться так крепко, чтобы забыть обо всём, если не навсегда, то хотя бы до утра.

Но ослушаться Тимофея было немыслимо, потому – дело вперёд.

Наконец, Туманский свернул на Торговую улицу, ведущую к главным воротам Радограда. Несколько минут – и он, стараясь унять дрожь в руках, протягивал свиток старшему дозора, мужчине в летах с длинными и густыми, висящими вниз усами.

– Я Остап Михайлович Туманский, – выдавил он, стараясь не показывать волнения. – Глава Торгового наместа и член радоградской Думы.

Старший склонил голову в знак уважения.

– Доброй ночи, Остап Михайлович. Я Сергей, сотник городской стражи, – хрипло представился он. – Чем могу помочь? Если собираетесь покинуть город – не велено пущать.

– Я принёс приказ. Боярская Дума Радограда велит открыть ворота и впустить Роговолда в город!

Сергей молча взял свиток из рук Остапа, шагнул ближе к факелу, прикреплённому к стене, и пробежал глазами по строчкам. Завидев пятна крови на документе, нахмурился.

Подняв взгляд, мужчина сурово посмотрел на Туманского.

Напряжение, густое и обволакивающее, разлилось у ворот.

Другие дозорные, заметив, что происходит что-то неладное, начали медленно сходиться к сотнику. Некоторые, положив руки на рукояти мечей, осторожно зашли за спину Остапа.

По спине Туманского пробежал холодок.

"Он понял. Понял, что произошло в думском зале!"

В груди боярина разгорался пожар паники. Сергей, будто окаменев, продолжал хмуро смотреть ему в глаза.

"Нужно взять себя в руки! Нужно что-то сказать!"

– Открыть ворота! – повторил Туманский дрогнувшим голосом. – Это приказ совета!

Сотник медленно поднял документ за уголок двумя пальцами, словно опасаясь испачкаться.

– Приказ совета? – проговорил он, всматриваясь в лицо Остапа. – Всего ли совета?

Теперь руки на эфесы положили все стоящие рядом стражники.

Губы Туманского задрожали. Он беспомощно оглянулся по сторонам и, срываясь на крик, судорожно тыча пальцем в бумагу, которую Сергей держал в руках, выпалил:

– Погляди, на ней подпись Первого наместника и твоего начальника, Ростислава! Тебе уже этого должно быть достаточно!

Глава дозора хмыкнул. Подойдя вплотную к перепуганному боярину, он с силой толкнул его в грудь рукой, с зажатым в ней свитком. Остап покачнулся, бумага выпала прямо в подставленные им ладони.

– Вижу, что были среди вас люди, верные князю и Владыке, – с отвращением бросил сотник в его побелевшее лицо. – Были… да нету боле! Не открыл бы, коли не было бы на писульке твоей подписи командира.

И, повернувшись к воротам, громко скомандовал:

– Открыть ворота! Пусть заходят!

Обессилевший Туманский, спрятав измятую грамоту за пазуху, на ватных ногах поплёлся обратно к лошади.

Ни о чём, кроме выпивки, он думать не мог.

Глава 6. Законный наследник.

– Разом! Разом!

Тысячи голосов сливались в единый, подобный грому рёв, который разносился над промёрзшим полем, покрытым кровью и пеплом. В воздухе витал тяжёлый запах гари, жжёной плоти и раскалённого железа. Густые клубы сизого дыма, пропитанные смолянистым ароматом жар-дерева, стелились по земле, словно туман