Тайна девяти. Древний календарь коми - Анастасия Михайловна Сукгоева
Лиса-помощница послушно махнула хвостом и стала зализывать раны Бориса.
Мир наполнился светом, теплом, и как он был прекрасен! Мы вдыхали полной грудью свежий воздух, который, как чистая родниковая вода, наполнял нас новыми силами, снимал усталость. После подземелья мы ощущали себя как в раю. Голова моя кружилась то ли от избытка кислорода, то ли от яркого света.
Я немного расслабился, теперь можно дать отдых телу. Мы с Мишкой приобняли друг друга, похлопали по плечам. Говорить ничего не хотелось. Хотелось просто наслаждаться чистым высоким небом, жарким солнцем, ослепительно-белым снегом, зелёными верхушками ёлок. Наши золотые кольчуги и мечи словно испарились.
Но на душе всё равно было как-то неспокойно. Поступок Бориса оставил мутный осадок. А Света всё не отходила от него и что-то говорила, неодобрительно качая головой.
Вдруг небесная синь покрылась чёрными кляксами, которые всё увеличивались в размерах. Мы не успели ещё сообразить, что происходит, как сверху набросилась стая чёрных воронов. Они буквально облепили нас, противно каркая, цепляя когтями и пытаясь заклевать.
Наши звери-помощники среагировали быстрее и попытались оттащить от нас жутких птиц. Жаль, у нас уже не было ни мечей, ни спиц.
Хуже всего пришлось Борису, который ещё не успел отойти от битвы с Гундыром. Я слышал, как он злобно ругался на воронов. Света отмахивалась шарфом, а Мишка… А Мишка вдруг свистнул. Громко так. Я и не знал, что он умеет свистеть.
Прямо в руки Мишке упали сигудэк и смычок.
– Давай, Миха, – подбежал я к нему, – играй, играй!
– Молодец, Миша, – обрадовалась Света, – ну же!
– Да я… да я и держать его не умею. – Мишка покрутил сигудэк, отмахиваясь при этом от воронов. – Не то что играть…
– Ты же видел, как играет Войморт, – подсказал я.
Думать было некогда – Мишка это прекрасно понимал. Птицы просто озверели, если можно так выразиться.
И он заиграл. Сначала звуки раздались противные, пугающие, но потом Мишка неведомым образом вошёл в роль музыканта – и полилась такая мелодия!
Чёрные птицы тут же присмирели и, шурша крыльями, дружно улетели.
Миша остановил игру, выдохнул и вытер лицо.
– Это я играл, да? – неуверенно спросил он.
– Вроде да, – кивнул я.
– Ты просто гениально играл! – Света приобняла новоиспечённого музыканта.
– Забираю свои слова назад, – подал голос Борис, – классно пиликаешь.
– Вот что значит родовая память. – Мишка погладил деревянный корпус сигудэка.
– Ну всё, теперь тебя на охоту потянет, – усмехнулся я.
– Не, хватило мне сегодня охоты, – вздохнул Мишка.
Он положил музыкальный инструмент на траву, и тот сразу исчез. Мишка только плечами пожал.
Наконец, лиса зализала Борису все раны. Горностай всё так же суетливо бегал рядом с ним. Он то залезал на плечи друга, то сновал по его ногам. Напоследок зверёк прикоснулся носиком к кончику носа Бориса.
– Спасибо. – Борис встал и погладил по спине сначала своего горностая, затем лису. – Спасибо, пушистики. Спасибо, Свет, – он поднял виноватые глаза на Свету, – прости, что я так, ну… гадости тебе всякие говорил иногда… Ты это… ты самая смелая.
– Да она тебе жизнь спасла! – набросился на него Мишка. – Да если б не Светка, ты бы навечно в этой пещере остался с Гундыром на пару!
Света хмыкнула и спрятала улыбку в повязанном на шее шарфе. Это был тот самый тёплый шарф, который ещё в начале пути дал ей Борис.
Мы окружили Бориса.
– А теперь, – резко сказал я, глядя прямо ему в глаза, – выкладывай, что ты там задумал?
– Ты лучше сразу скажи всё как есть, а не то… – Мишка нахмурился.
Борис откашлялся и начал охрипшим голосом:
– Ребят, вы не думайте… я не… Послушайте. Вот, я уже говорил Свете… Там, в пещере… Пока вы разговаривали с дочерью Солнца, меня кто-то схватил и потянул назад, я даже крикнуть не успел. Он был похож на большую тёмную птицу. Он сказал, что охраняет Зарань. И ещё сказал, что, по легенде, Гундыр должен проглотить дочь Солнца, иначе оно не спасётся и не вернётся на небо. Он сказал, что мы не должны менять историю. Что дракона убивать не нужно. И что сам он нас убивать не будет: мы ему не нужны, потому что не из его мира. Только силы свои зря потратим, а могли бы сохранить их. И потом…
– Что потом? – прищурилась Света.
– Ну, он сказал, – нехотя продолжил Борис, – что я бы, например, мог стать первым в любом спорте.
– Тупица! – не выдержал Мишка. – Вот что значит не читать. Так тебе любую фигню навешают, а ты поверишь. Нет такой легенды!
– Ну ты и… йой, – вспомнил я подходящее слово на коми: «дурак». – Почему ты нам не сказал?! – спросил я грубо. – Решил стать героем, да? Захотел приберечь силы для побед в спорте? А посоветоваться с нами? Поверил какому-то подозрительному типу, а мы, значит, не в счёт. Так?
– Ага, сказал бы – ты бы меня самого зарубил вместо Гундыра! – Борис покраснел. – Эта Зарань точно заколдовала тебя, уставился на неё как идиот…
Вдруг повисла секундная тишина.
– А-а-а! – вырвалось внезапно у меня. – Я и вправду идиот! Зарань! Мы же оставили её там! Как же… как я мог забыть?! Скорее назад! – Я умоляюще посмотрел на сохатого.
Лось взглянул на меня как-то неодобрительно, но опустился на колени и мордой указал на свою спину. Я забрался на него, ухватился покрепче, и мой помощник метнулся стрелой. Ребята остались ждать.
Мы помчались обратно в логово Омэля. На этот раз лететь было легко: ни снег, ни темнота не мешали в пути.
«Что же ты, друг сохатый, не напомнил мне о Зарани?» – Я мысленно обратился к помощнику. И вдруг услышал его ответ, только говорил он не вслух, его голос будто раздался у меня в голове: «Ты не просил меня об этом. И мы не вправе вмешиваться в ход истории. Мы лишь защищаем и сопровождаем вас».
Прошло немало времени, прежде чем мы снова оказались в жуткой пещере.
Тишина и темень. Никто из служителей Омэля уже не преграждал дорогу. Наконец мы дошли до того места, где оставили Зарань. Девушки не было. Мы бросились на место сражения. Стены пещеры в этом месте разрушились. Проходы засыпало камнями. Но вдруг яркий свет ударил мне в глаза. Зарань!
Посреди чёрных валунов возвышался светлый каменный столб высотой в человеческий рост. А на вершине его сияла золотая корона. Невдалеке на земле лежал мой меч.
– Не-е-ет! – Своды пещеры сотряслись от
