Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент
«Он думал обо мне? — задалась я удивленным вопросом. — В свой последний, как он считал, момент. Не о троне, не о долге. Обо мне, о той глупой девчонке, что писала ему письма кривым почерком?»
От этой мысли что-то горячее и острое распирало грудь.
— Я получила письмо о твоей смерти, — прошептала я предательски дрожащим голосом. — И это… это разбило что-то внутри. Я думала, что сойду с ума. Потом появилась Эория и я подумала… ну, знаешь, что это моя сила, наконец, проснулась, как ты и говорил. А оказалось, я просто выпустила на волю тысячелетнюю дракониху, обиженную на своего сладкоежку.
Он тихо рассмеялся теплым, живым смехом, который обволакивал и согревал изнутри.
— Видишь, какая ты волшебница, — сказал он, чуть сильнее сжимая мои пальцы. — Даже создавая дракона, умудрилась воссоединить давно потерявшие друг друга души. Что это, если не мастерство?
Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела, вдыхала смешанный запах мыла, пыли и чего-то неуловимо мужского, только его. Он медленно приближался. Не наклоняясь для поцелуя, нет. Просто сокращая эту и без того крошечную дистанцию между нами.
Его взгляд скользнул с моих глаз на губы, задержался там на мгновение, наполненное таким напряженным ожиданием, что у меня перехватило дыхание.
«Скажи ему, Тьерра, — мысленно уговаривала я саму себя. — Скажи, что все эти пятнадцать лет ты не просто скучала. Что строила воздушные замки, в которых мы были вместе. Что тот удар под дых в лесу был не только из-за обиды, но и из-за боли, потому что ты думала, что он не узнал тебя. Скажи!»
И тут же противореча самой себе:
«Он взрослый, он прошел войну, он вряд ли нуждается в признаниях глупой девчонки. Он может отшутиться. Или, что хуже, посмотреть с жалостью. Не надо. Лучше молчи!»
Но слова застряли в горле. Я могла только смотреть на него, чувствуя, как бешено бьется сердце и как дрожат колени.
Казалось, еще одно мгновение — и он… а я…
И вдруг из-за густой листвы жасмина, метрах в десяти от беседки, раздался приглушенный, хриплый шепот, явно принадлежащий существу с легкими размером с большой ведьминский котел:
— Как думаешь, они поцелуются?
И тут же, чуть тише, отозвался другой голос, женский, полный сарказма и тысячелетнего страдания:
— Если он не поцелует ее сейчас, после всего этого бархатного бреда про письма и пустоты, я сама его зажарю. Мне нужен покой, а не вечные терзания моей девочки из-за недопоцелуев!
В беседке повисла мертвая тишина. Волшебный момент развеялся, как дым. Кристиан закатил глаза, а я не смогла сдержать сдавленного смешка, в котором смешались истерика, облегчение и дикое раздражение.
Глава 22
Кристиан откашлялся, отступил на шаг и его лицо снова приняло то самое выражение — смесь иронии и легкой досады, которая, как я начинала понимать, была его стандартной защитной реакцией на все, что выходило за рамки протокола и военных уставов.
— Кажется, наш эскорт проявляет неуместный интерес к личной жизни подопечных, — сухо заметил он, взглянув в сторону кустов, откуда доносилось приглушенное хихиканье.
— Да уж, — вздохнула я, чувствуя, как жар со щек медленно отступает, сменяясь привычной досадой. — Тысяча лет в заточении, а уровень тлетворного любопытства — как у первокурсниц в общежитии. Вы хоть пегаса не съели, пока мы тут… э… беседовали?
Из-за кустов выползла морда Веридора. На его драконьей физиономии читалось самое неподдельное оскорбление.
— Мы — существа возвышенные! Мы созерцали звезды и размышляли о бренности бытия! — провозгласил он, но один его глаз нервно дернулся в сторону фонтана, где и располагались те самые декоративные пегасы преткновения.
— А пегас, — добавила Эория, появляясь рядом и брезгливо стряхивая с крыла лепестки жасмина, — цел, невредим и, кажется, теперь молится всем известным ему божествам. Довольна? Можем вернуться к вашим душевным терзаниям. Только, ради Сенсеи, либо целуйтесь уже, либо расходитесь. У меня от этой томной неопределенности чешуя шелушиться начинает.
Я закатила глаза. Психотерапия от драконов — вот чего мне не хватало в жизни. Кристиан, однако, казался скорее веселым, чем раздраженным.
— Ваши советы будут учтены, о мудрые, — сказал он, слегка склонив голову в пародийном поклоне. — Но, к сожалению, график поджимает. Мне пора. Оставаться тут до утра — верный способ получить утреннюю порцию гнева от твоего отца, Тьерра, но уже с утренней свежестью и заряженной энергией.
Он был прав. Мысль о том, что папа застанет его здесь на рассвете, не сулила ничего хорошего.
Да и этот почти-поцелуй, прерванный драконьим хором, повис между нами неловким, но обжигающе реальным воспоминанием.
Нужно было отступить, перегруппироваться. Хотя какая-то часть меня кричала, что отступать уже поздно.
— Ладно, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Значит, завтра в академии? Или ты завтра не появишься?
— Появлюсь, — пообещал он. Его взгляд снова стал серьезным, стратегическим. — И буду наблюдать. За ним. И за тобой. Обещай, что не будешь делать ничего глупого. Вроде попыток поймать его «на живца» в одиночку.
— Обещаю не делать глупого, — парировала я, ловко уклоняясь от прямого ответа. — Все, что я сделаю, будет гениально и продумано. Ну, или хотя бы забавно.
Он усмехнулся — коротко, но по-настоящему.
— Этого я и боюсь. Спокойной ночи, Тьерра.
— Спокойной ночи, Крис.
Он развернулся и зашагал по тропинке к калитке, быстро растворяясь в ночной тени сада. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения и разочарования.
— Ну что, — раздался у меня над ухом задумчивый голос Эории. Она умудрилась подкрасться совершенно бесшумно. — Планируешь всю ночь вздыхать здесь, или пойдешь спать, чтобы завтра с новыми силами строить козни против злодея?
— Я планирую идти спать, — ответила я, поворачиваясь к дому. — А козни… козни созреют сами. У меня, кажется, появилась идея.
Идея, надо сказать, посетила меня еще пока Крис рассказывал свою историю. Если самозванец так любит играть в кошки-мышки, чувствовать свое превосходство и получать удовольствие от чужого унижения… что, если дать ему именно
