Боевой маг: Первый курс. Том 1 - Иван Иванович Донцов

— Ты знаешь, о чём я. — мать покачала головой. — Здесь, на Севере, ты можешь хоть завтра открыться людям, показать то, что тебе досталось от рождения, и никто тебе ничего не скажет. Тут ты можешь ходить за стену вообще один, с твоим даром это возможно, и мы это проверяли. А вот если в Империи или на юге кто-то узнает о твоих способностях — я не знаю, что они предпримут.

— Мы уже говорили про это. — проворчал я недовольно. — Я не собираюсь никому открываться, только если от этого будет зависеть моя жизнь.

Три года назад первый раз что-то внутри меня разорвало незримый барьер, и необузданная сила хлынула наружу. Именно мать помогла с ней справиться, остановить, построить барьер. Если бы она и я этого не сделали — даже не знаю, чем бы всё закончилось. Наверное, я бы взорвался, или просто сжёг себя изнутри. Но в памяти всплыла последовательность дыхания, которая тоже помогла справиться с рвущимся наружу потоком. Тогда я не понимал, что это было, но теперь всё вставало на свои места.

— Та энергия что рождается в тебе — это чистая сила, я чувствую, её могут забрать маги себе и поставить на службу. — покачала головой мать всматриваясь в горизонт. — Если кто-то узнает, что ты можешь, тебе придётся убить этого «кого-то», ты готов убить человека?

— Я уже убивал людей. — морщусь недовольно.

— Это не люди, это подобия, и они скорее всего уже снова встали и живут дальше.

Я прищурился, всматриваясь туда же куда и она. На горизонте мелькали две точки. Всадники, северяне, на лошадях. Остановились и что-то высматривают. Но тут на пару часов пути верхом кроме нашего домика нет ничего, так что кроме как за нами, следить им больше не за кем.

— Хватит уже, мы сто раз об этом говорили. — разозлился я. — Я хочу стать магом, и тётка Агла сказала, что сила во мне есть.

Пока мы говорили, со стороны столицы к нам приближалась повозка. На передке сидел человек, по бокам ещё двое. На двух одинаковая одежда и это далеко не форма имперских солдат. Тётка Агла обычно приезжала одна, но в этот раз с ней почему-то были попутчики. Скорее всего потому что раньше она просто проведывала свою старую боевую подругу, а сейчас это был официальный визит. Да и приезжала она раньше через Местный Лес, а не на паротяге. Сейчас же явилась в нашу столицу официально. Представляю как вытянулись лица местных. Из вагона выходит маг, ветеран двух войн, пусть и старуха, аристократ, с сопровождающими. Спрыгивает на станции из вагона и спокойно так интересуется, где можно нанять повозку.

А уж что сила в ней есть и опыт — не могли местные не почувствовать. Значит сразу доложили кому надо, а это у нас скорее всего Гирсу — доверенная главы Севера, которая ей уже всё доложила.

— Не к добру. — сказал я, прикладывая ладонь к голове и всматриваясь вперёд.

Две фигурки ещё какое-то время постояли на месте, а потом развернулись и поскакали прочь. Не знаю, что может случится, но предчувствия почему-то были плохими. Не потому, что я великий предсказатель, а потому что глава Севера меня очень уж недолюбливала. Причина этому, конечно, была, но она почему-то не понимала, что я в том никак не виноват. Да и моя мать тоже, по большей части.

Слежка могла быть и по другому поводу. Всё-таки двадцать лет на этой земле не было ни единого представителя императорской семьи. А кто это ещё может быть, если не кадровый военный в звании старшего офицера и аристократ?

— Зачем ты давала камень Лиске, а если бы ей тоже что-то вспомнилось? — спросил мать, чтобы перевести тему.

— Не вспомнилось бы. — она вздохнула, открывая ворота для приближающихся гостей. — Я его называю камнем забвения. Обычные люди с ним могут забыть некоторые события, а такие как мы, наоборот, вспомнить. Подумай, что ты сейчас помнишь о своей прошлой жизни?

Я вдруг задумался и понял — воспоминания постепенно стираются. Ещё вчера утром я так ясно вспомнил всё что со мной было, Анну, болезнь, прошлую жизнь. Сейчас всё это подёрнулось какой-то дымкой. Нет, я помнил всё в общем, но вот если начать вспоминать что-то конкретно — оно могло ускользать, забываться. Будто пытаешься вспомнить знакомое слово и не можешь.

— И ты поэтому иногда его перебираешь в руке. — тихо сказал я, поняв. — Ты освежаешь воспоминания.

Одно дело я — прошлая жизнь не очень-то и большая, но я все равно не могу удержать в голове все воспоминания. Другое дело мама — там целых тринадцать жизней и тут, наверное, с ума сойти можно. Даже сейчас если пытаюсь что-то сравнить из прошлого мира и этого — уже становится нехорошо. Боль, тошнота, небольшая слабость. Видимо воспоминания должны как-то уложится в голове.

— Мне это не нужно. — пожала плечами мать, отодвигая вторую створку ворот, чтобы проехала телега. — Но помни, что таких как мы я за всю жизнь встретила только двоих — тебя и того гнома.

— Таких — это каких? — не понял я.

— Как там тебе сказала старуха — «пустота» — мать прищурилась, вспоминая что я рассказывал. — Я не знаю, что это, но слышу не в первый раз, и в каждой жизни. Как-то это нас связывает, мы чувствуем друг друга.

Я задумался и только сейчас понял, что да, чувствуем. Просто я к этому привык, привык что она рядом. Но когда мать уезжает, это ощущение пропадает почти незаметно. А вот когда возвращается было что-то такое, очень родное, как будто мы часть одного целого. Раньше я считал, что это связь матери с сыном. Когда родительница рассказала, что она мне и не мать вовсе, я просто перестал об этом думать.

Повозка приближалась к нам по неровной дороге и на это было жалко смотреть. Продали или сдали в аренду имперским воякам то, что скорее всего уже давно приговорили. Старая трясущаяся колымага из половины сгнивших досок, и полудохлая кляча. Я даже сначала заподозрил что какой-то ходок притащил её из-за стены, и она без подпитки вот-вот