Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина

Венков стояло немного. Подойдя ближе, Ленка увидела, что среди них кто-то вставил фотографию покойницы в простенькой деревянной рамке. На ней была старуха без возраста, с ясным колючим взглядом, в косынке, с худыми ввалившимися щеками.

Ленка понятия не имела, как выглядела ведьма, которую она искала, но сердце подсказало: это она и есть.— Вот оно что... Значит, это правда, была она. И ходила где-то рядом, и, наверное, могла помочь… Без всего этого. Без смертей, — вздохнула Ленка.

— Дурочка, — усмехнулась графиня. — Ведьмы служат злу. Они никому не помогают. Разве что в долг могут дать, но потом спросят, обязательно спросят…

Ленка невольно вспомнила про Настю и Тетерину. Да уж, сложно не согласиться с мертвой графиней.

— А вы не подскажете, как мне папу отыскать? — повернулась Ленка к призраку старухи, но та уже исчезла без следа.

Впрочем, Ленка была уверена, что найдет Василия Лебедева и без нее. Она вернулась на главную аллею и посмотрела по сторонам. Ориентироваться здесь было несложно: судя по датам на памятниках, справа располагались более новые захоронения, слева — более старые. Значит, надо идти туда.

Читая имена и мельком бросая взгляд на лица, Ленка шла между могил медленно, не спеша. Живот у нее все еще не округлился, но уже появилась одышка — спутник беременных.

Пробираясь все дальше вглубь кладбища, она стала замечать, что могилы с крестами почти исчезли, все чаще попадались лаконичные прямоугольные надгробия без символов веры или металлические памятники с одним торчащим вверх концом, выкрашенные зеленым. С портретов смотрели черно-белые лица, эпитафий почти не встречалось.

Из пустоты справа снова возникла графиня.

— Смотри, смотри, — сказала она скрипучим голосом, — только главное не просмотри.

Ленка остановилась и удивленно вскинула брови. Графиня показала рукой на очередной памятник.

Ни имя, ни фамилия покойного ни о чем не говорили Ленке. Это был мужчина, умерший еще в конце шестидесятых, щеки впалые, взгляд болезный. Могилка, похоже, запущенная, давно никем не посещаемая. Почему графиня именно здесь посоветовала Ленке «не просмотреть главное»? И что это — главное?

Ленка сделала два шага вперед — и тут приметила, что сбоку на памятнике есть какой-то знак. Пробраться через сугробы ближе она не могла, поэтому достала из кармана мобильный, сделала фото, а потом приблизила его на экране и разглядела необычное для захоронения изображение: капля, а внутри — змея на чаше.

— Что это значит? — спросила Ленка у графини. — Это же какой-то врачебный символ, да? Покойный был медиком?

Графиня в привычной манере ухмыльнулась:

— Трактористом он был. Да только не в профессии дело!

Еще секунду Ленка непонимающе смотрела на могилу, а потом до нее дошло.

— Он был среди тех, кому переливали кровь! Он был из коммуны Богданова! Верно?

Графиня сдержанно кивнула и снова пропала. Но на этот раз Ленка этого не заметила. С азартом ребенка она стала разглядывать каждый следующий памятник. Но вскоре поняла, что не все мертвецы, подходящие по возрасту, наделены такой особой отметкой. Может быть, просто жили в Николаевке, а не в Сумраково?

Задумавшись, Ленка не заметила какой-то бугорок, запнулась, не удержала равновесие, повалилась вперед и вцепилась в оградку незнакомой могилы.

— Ох!

С простенького памятника на нее смотрел Василий Викторович Лебедев.

— Папа!

Ленка с трудом расчистила себе проход, отворила калитку и вошла. У оградки была небольшая лавочка, и Ленка сразу подумала о том, что это дело рук деда Славы. Она села на нее, даже не стряхивая снег, полагаясь на тепло нового пуховика, и осмотрелась.

Высокий старый дуб раскинул свои ветви над могилой и прикрыл ее от настырного ветра. Сразу за отцовским памятником Ленка заметила еще один, матери Василия, Ольги. Надо оставить угощение и для нее тоже. Ленка покопалась в пакете, который все это время носила с собой.

Странное чувство.

Она привыкла видеть покойников, говорить с ними, как с живыми, а вот теперь, у могилы своих родственников, не знала, что сказать и как начать разговор. И папа, и бабушка — упокоенные. То есть давно в ином мире.

— Пришла — и слава богу, — снова раздался голос мертвой графини.

«Раньше старуха не была такой разговорчивой», — подумалось Ленке.

— А то бегаете, бегаете от своих мужиков. При жизни бегали, после смерти бегаете. Только Славка и приходил на могилу. Мать-то твоя так ни разу и не приехала, — ворчала покойница.

Она подплыла к камню с фотографией Ленкиного папы и ласково погладила надгробие.

— Хороший парень был Васька, хоть и воровал у меня яблоки в детстве.

— Мама не хотела, чтобы он умер. Потому и убежала от него, — сказала Ленка. — Я тоже от отца своего ребенка бегала. Но теперь уже, слава богу, не нужно. Теперь мы пойдем друг другу навстречу.

* * *

Небо из голубого сделалось кобальтовым, и по всей Николаевке зажглись гирлянды. На улицах заскрипел под ногами снег — люди украшали свои куртки и пальто мишурой и выходили на улицы. Звенели в пакетах бутылки, шуршали в упаковках подарки, разливались веселые голоса, кто-то встречался и начинал праздновать прямо на морозе, другие шли в гости к друзьям, чтобы в последние часы старого года помочь дорезать салаты, поставить в духовку горячее, украсить стол и выпить первый глоток шампанского за уходящий год.

Во дворе кафе «Сказка» в огромной кадушке стояла пушистая ель, метра полтора высотой. На ней тоже светились разноцветные фонарики, и их огоньки отражались в блестящей поверхности ярко-красных шаров. На макушке сияла яркая, выжившая еще с советских времен звезда. Рядом, у елки, стояли надувные Дед Мороз, Снегурочка и веселый снеговик.

Обе вывески, и зеленая «Добро пожаловать, ОТКРЫТО!» и красная «Извините, ЗАКРЫТО!» были украшены искусственными еловыми лапами, но светилась из них только та, что означала — кафе не работает.

И все же дверь в «Сказку» была не заперта.

Два стола из тех, что раньше стояли в помещении вдоль стен, сдвинули в центре, и получился, как на свадьбу, один общий.

Ирина с Ларисой колдовали на кухне, Ларисин муж выставлял на стол шампанское, баба Зоя смотрела концерт на чьем-то смартфоне, а дед Слава приделывал к огромному белому шару груз, чтобы тот не мотылялся по помещению и не улетал в потолок, а красиво висел там, где положено. Точнее там, где велела Ленка. Она решила совместить празднование Нового года с гендер-пати.