Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина

— Да нет! Проклятие на ваш род наслала не ведьма, а обычная обиженная девка, так ведь? — спросила Тетерина. Пока Ленка говорила, та перебирала карты, будто сверяя слова и картинки, что ей выпадали.

— Да, это была девушка, у которой баба Нюра жениха приворожила.

— Девушка эта мстила, стало быть, за потерянную жизнь. — Тетерина вытащила еще одну карту, повертела у себя перед носом и сунула обратно в колоду.

— Это вам карты говорят? — удивленно спросила Ленка.

— Это мне жизненный опыт говорит, — ответила ведьма. — Так вот, одну жизнь твоя прабабка загубила, за что и получила «вдовье покрывало». А ты, стало быть, хотела свою жизнь за любимого отдать, наоборот как бы, вот«покрывало» и слетело.

Тетерина положила перед Ленкой даму червей.

— Видишь? Эта карта и про беременность твою, и про то, что ты завершила цикл, очистила род. Это твоя заслуга, не Насти и не Зои.

— Значит, и мертвецов я больше видеть не буду?

Тетерина вытащила еще одну карту. Теперь это был туз пик, то есть карта кверента — карта самой Ленки. Ленка замерла.

— Карты говорят, что ты приняла эту часть проклятия как часть себя, — выдала ведьма.

Ленка выдохнула. Она с удивлением поняла, что боялась ответа на этот вопрос. Оказывается, она хочет, чтобы эта ее удивительная способность осталась. Даже не так: слово «дар» или слово «способность» больше не казались ей подходящими. Только «предназначение». Потому что видеть мертвецов и помогать им обрести покой — это ее предназначение.

— А можно я? — спросила Ленка, показывая на колоду. — Можно вытащить самой какую-нибудь карту?— Давай.

Ленка сдвинула указательным пальчиком верхние карты и вытащила короля червей, на котором был нарисован дом, а затем еще одну карту — десять червей, собака.

— Видишь, все хорошо у тебя впереди, и даже новый верный друг ждет, — прокомментировала Тетерина.

Ксения Валентиновна вернулась в палату с горячим чайником и снова вышла, чтобы принести на всех чашки.— Друг? Это кто? — уточнила Ленка.

— Не знаю. Может, Настя твоя? —Тетерина улыбнулась.

— Настя… Настя Строганова! Ой, а что с ней? Как она? Она не пострадала? — опомнилась Ленка. Ей вдруг стало стыдно, что среди всех новостей и событий она совсем забыла про бывшую ведьму. Та, возможно, и не превратилась одним махом в добрую и светлую, но как минимум спасла Сумраково от пришествия древнего зла, которое собирался выпустить на свободу Андрей… Настя, именно Настя, а не Ленка, догадалась, что надо использовать те самые заклинания из дневников неизвестного врача!

— Все нормально, не переживай! — Это в палате снова оказалась Ксения Валентиновна. — Видела я Настьку. Здоровее всех, о тебе спрашивала. Так что скоро увидитесь.

* * *

Иссиня-белый снег хрустел под ногами, впереди маячила кирпичная развалина старой колокольни — красная, заметная в монохромном пейзаже, как никогда раньше. Ленка сжимала в варежке ручки полиэтиленового пакета с Дедом Морозом. Внутри были конфеты, блинчики, банка киселя и одноразовые стаканчики, чтобы кисель можно было налить и поставить на могилке. Ленка шла к николаевскому погосту.

«В конце концов, надо и к отцу же зайти!» — говорила сама себе Ленка. Она свернула на тропинку, ведущую мимо храма к погосту, и остановилась. Ей показалось, что у голых растопыренных кустов мелькнула чья-то фигура. Какой-то женщины — черной, сутулой, в старой шапке, поверх которой был намотан платок.

Сердце екнуло. Неужели ведьма? Та, которую они так и не отыскали!

Вглядываясь в каждую тень, Ленка прошла еще метров семь — показалось, что она различила хруст снега от торопливых шагов, и крикнула:

— Эй! Эй! Есть там кто?

Стайка ворон, потревоженных ее голосом, с карканьем взметнулась в небо.

— Эй! — снова крикнула Ленка и теперь уверенно зашагала вперед. Фигура замелькала уже где-то между надгробиями.

Задыхаясь от холодного воздуха, Ленка влетела на территорию кладбища и остановилась, чтобы перевести дух и осмотреться. Ни одного живого человека видно не было.

И зачем ей теперь ведьма? Ленка и сама не понимала — проклятие-то снято…— Кого ищешь? — неожиданно раздалось за спиной.

Ленка обернулась и с удивлением обнаружила перед собой мертвую графиню в красном кардигане.

— Добрый день! — Ленка обрадовалась, словно встретила подружку. — Я вообще папу навестить хотела, но мне показалось, увидела там впереди ведьму. То есть я не знаю, но слышала, что в ваших краях живет ведьма, и очень сильная. А вы тоже тут похоронены? А где? Я угощение принесла, хотите? Ой, да что это я!

Ленка рассмеялась. Она вдруг осознала, как нелепо, должно быть, выглядит этот диалог. Живая пришла в гости к покойнице и спрашивает, где та похоронена, чтобы оставить у нее на могиле конфету или блин!

А впрочем, мы, живые, именно так обычно и делаем. Ну, пусть мало кто может увидеть мертвеца, но, когда хочется поговорить и помянуть, приходим к могилам с подношениями.

Графиня, в своей обычной манере, посмотрела на Ленку сверху вниз, потом повернулась к ней спиной и неспешно отправилась в сторону главной кладбищенской аллеи. Она явно хотела, чтобы Ленка пошла с ней, потому как в противном случае могла бы просто исчезнуть. И Ленка пошла.

Холод не мог пробиться через теплые, вышитые вручную белыми цветами валенки, через шерстяной платок с голубыми узорами, через новый пуховик, теплый, как байковое одеяло, и длинный — до пят. Но Ленке отчего-то стало зябко. Будто за шкирку, как в детстве, кто-то сыпанул пригоршню снега.

Среди укрытых сугробами могил то тут, то там появлялись и исчезали тусклые призраки. Не слишком много, и все же. Ленке почему-то подумалось, что они являются посмотреть на нее. И под этими мертвенными взглядами становилось как-то непривычно и неуютно — ей, привыкшей к виду покойников.

А графиня тем временем вывела ее за пределы погоста совсем с другой стороны от входа и у забора показала рукой влево.

— Вот она, — сказала графиня.

— Кто? — сразу не поняла Ленка, а потом присмотрелась.

Здесь было еще несколько захоронений. Запорошенные снегом, без крестов, они едва узнавались в общем пейзаже. Это неудивительно: в некоторых местах самоубийц и отлученных от церкви до сих пор хоронят за пределами кладбищ. Высилась среди этих изгнанников и одна свежая могила. Земля еще не успела осесть, а снег