Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина
Ленка открыла книгу и на странице с аннотацией обнаружила комментарий от графини. Размашистым женским почерком было написано: «Чушь и ужас! Но с Зоей надо было осторожнее. Ей тоже делали!»
Ленка остолбенела. «Ей тоже делали!» — делали что? Переливание? Судя по возрасту, баба Зоя родилась примерно в конце сороковых годов прошлого века, значит, она не могла быть в числе богдановцев, основавших колонию. Но могла быть дочерью кого-то из них… Ах да, точно! Мама же говорила, что жена деда Славы делала карьеру по партийной линии. Наверняка это не случайно!
Ленка еще немного полистала книгу и, дойдя до десятой главы, которая называлась «Убийство», начала бегло читать. Перед глазами замелькали полные мрака строчки: «…я погрузился в мертвое оцепенение…», «…был один черный призрак в моей душе, но он был — все…», «Я почувствовал холодное оружие в своей руке, и стихийно-непреодолимая боль стала бешеным отчаянием. Я вскочил с кресла, нанося страшный удар Стэрни. Одна из ножек треножника попала ему в висок, и он без крика, без стона склонился набок, как инертное тело…», «я убийца и предатель и что из-за меня погибнет все человечество…», «…вот что я нашел там: конверт письма, полученного, судя по штемпелю, сегодня...», «стереть ненавистную для меня границу между прошлым и будущим»…
Из обрывков сложилась примерно такая картина: друг главного героя книги — марсианин, который жил в идеальном обществе, где постоянные переливания крови были нормой. Он предложил землянину уничтожить отсталое человечество, но главный герой в гневе убил его. А потом снова оказался на Земле, где попал в психбольницу.
Ленка с трудом вынырнула из этой фантастической истории. Этот человек, автор написанного, Богданов, пугал ее… В прочитанных фрагментах ей вдруг увиделось какое-то предсказание, смутное предчувствие, но вдруг Ленка почувствовала, как на правое плечо опустилась ледяная рука призрака.
Ленка обернулась и увидела графиню.
— Анна Павловна? — Ленка с трудом припомнила ее имя.
Мертвая старуха смотрела на нее спокойным, но строгим взглядом.
— Мне так жаль, — сказала Ленка, — так жаль, что этот человек, этот Андрей, все забрал из вашего дома. Но я, честное слово, не знаю, как вам помочь. Вряд ли он отдаст мне ваш буфет…
Графиня сжала губы, развернулась и направилась вглубь дома. Ленка пошла за ней.
Здесь было почти так же холодно, как и на улице. Дом тихо-тихо постанывал, и Ленка чувствовала, что для старого деревенского за́мка это, вероятно, последняя зима. Призрак бесшумно миновал две смежные комнаты и поплыл по нешироким высоким ступенькам, которые закончились в маленьком круглом помещении. Ленка поняла, что они в башенке на самом верху. И здесь стоял единственный предмет мебели: массивный комод, который, казалось, не тронули ни влажность, ни перепады температур заброшенного дома. Комод явно был антикварным.
Сначала Ленка удивилась, что Андрей его не забрал. Вот же покрытые пылью, но все еще явно читаемые отпечатки чьих-то рук! Наверняка этот гад пытался сдвинуть комод с места!
А потом поняла: комод настолько большой и тяжелый, что стащить его вниз по такой узкой лестнице один человек точно не смог бы. Да и у двоих это тоже не вышло бы. Если задуматься, становится не очень ясно, как вообще этот огроменный и тяжеленный предмет интерьера попал в башенку. Впрочем, сейчас это не имело большого значения. Графиня вытянула руку и пальцем с рубиновым перстнем показала на комод.
— Там, — произнесла она низким хриплым голосом.
И Ленка открыла указанный ящик. Внутри оказался ворох бумаг и тетрадей.
Видно, Андрей все-таки обыскал комод в поисках того, что можно продать, потому что все было перемешано. Как и в книгах, он не увидел никакой ценности в записках, сделанных от руки, но для графини они явно имели значение. Поэтому Ленка достала все до единого листочка, разложила на крышке комода и поняла, что перед ней финансовые дневники умершей женщины. Убористым, хорошо читаемым почерком графиня при жизни фиксировала по дням, какие продукты ей привозил сын, какие она съела, на что потратила те или иные суммы. Среди прочих списков обнаружилась и полная инвентаризация дачного дома. Каждый предмет от совочка для мусора до лампочки в подвале был записан, описан и пронумерован. Ленке не составило большого труда обнаружить среди прочего и старинный буфет с короной, который она видела в железнодорожных казармах. Под пристальным взглядом призрака Ленка заглянула и в другие шкафчики и нашла несколько прижизненных фотографий графини, сделанных на даче. Старые снимки неплохо сохранились в темноте комода, на них можно было без труда разглядеть дорогие предметы мебели. Все это можно передать Кадушкину как доказательства того, что Андрей — вор.
— Анна Павловна, я покажу это Николаю Степановичу. Он участковый из моей деревни, придумает что-нибудь. Но вот только… — Ленка погрустнела, сама осознав то, что вертелось на языке. — Вот только я не представляю, как вам вернуть ваши вещи! Не думаю, что полиция перетащит мебель в этот старый дом и расставит по местам. Да вы и сами видите, дом долго не простоит, развалится.
Графиня усмехнулась:
— Плевать! Не сильно-то мне и нужна вся эта старая рухлядь!
Ленка открыла рот от удивления. Ей казалось, что Анна Павловна из тех немногословных призраков, которые предпочитают изъясняться стонами и жестами. Во всяком случае, до этой минуты та вела себя именно так.— На том свете от столового серебра и старого серванта проку мало! — добавила графиня.
— Тогда почему вы здесь? Почему остались среди живых?
— Среди живых? — фыркнула графиня. — Это место сложно назвать живым. В том числе из-за этого мерзкого человека!
— Вы про Андрея? Про этого якобы сторожа? — уточнила Ленка.
— Он убийца.
Ленка опешила. Убийца?
— Девочка, ты ведь почувствовала это. Почувствовала смрад, который
