Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина

Ксения вздохнула.

— Ладно, объясним. То есть я объясню. Я вижу мертвецов. Это наследственное. Такой вот дар… Ну или болезнь, для кого как. Я не очень-то рада этому, поэтому никому не рассказываю. Но сегодня я поняла, что это наш единственный шанс. Когда нас затащили в гараж, я и правда увидела там призрака — брата одного из бандитов. Он был в ужасном виде. Не мог говорить, только стонал… Впрочем, призраки часто не слишком разговорчивы. Они как будто зацикливаются в каком-то моменте или в своей проблеме… Если им не помочь эту проблему решить, они так и будут болтаться между мирами.

— И что же за проблема была у призрачного брата? — Таня едва могла усидеть на месте от любопытства. — Я из твоих обрывочных фраз ничего не поняла. А потом этот громила как начал рыдать! Прикиньте? Два слова —и здоровенный мужик, который хотел нас то ли прикончить, то ли еще чего сделать, — рыдает! Магия!

— Да нет, не магия. Я думаю, они были близки с покойным. А тот при жизни торговал кое-чем. Ну, понимаете? Сам сидел на этом и брата своего подсадил — того, который меня держал. А брат после его смерти стал очень агрессивным, начал больше употреблять. И вот призрак хотел, чтобы брат бросил, потому что это вещество и его бы убило. Я не очень путано объясняю? В общем, они оба мучились от чувства вины: призрак из-за своих поступков, живой — из-за своих, из-за того, что не смог спасти умершего… Когда я сказала об этом вслух, то как будто пружина этого взаимного напряжения разжалась: и громила расплакался, и призрак успокоился. Они ведь давно за все простили друг друга, не знали только, как и кому об этом сказать.

— Ого! Вот это да! — Паша сидел обалдевший, с открытым ртом слушая историю Ксении.

— И что, часто ты призракам и живым помогаешь? — спросила Таня. — Ты так рассказываешь, как будто настоящий эксперт в этом деле!

— Нет… — Ксения отвела глаза. — Я не хочу ввязываться в чужие проблемы. Тут просто выхода другого не было.

— А мама? — вдруг подал голос Василий. — Почему ты сказала Паше про мою маму в прошлую пятницу?«А все-таки он симпатичный парень, — подумала Ксения. — Помогу ему, раз уж так вышло. Один раз. Последний.

И больше — никогда!»

* * *

Ксения и сама не поняла, как получилось, что они так быстро сдружились с Васей. Спустя всего неделю после знакомства она уже ехала вместе с ним в электричке в Сумраково, чтобы помочь разобраться в семейной истории. За окном проносились незнакомые деревеньки и дачные поселки. На несколько минут зарядил грибной дождь, и в пыльное окно врезались яркие, веселые лучи солнца. Но история, которую рассказывал ей Вася о своей маме Ольге и их отношениях, была грустной и трагичной, не сочетающейся с пейзажами.

Призрака в этот момент рядом не было. От Васи Ксения узнала, что мама преследует его только в день своей смерти — вот уже двенадцать лет подряд. На очередную годовщину Вася начинает ощущать холод, вокруг бьются и перегорают лампочки, чудится ее запах, будто бы даже слышится зовущий издалека голос. Но ничего, кроме своего имени, Васе так и не удается разобрать.

В такие дни Вася старался не оставаться один. То, что происходило, пугало его. Поэтому звал друзей, отправлялся в бар или ночной клуб, пил до беспамятства — делал все, чтобы не замечать проявления потустороннего.— Я думаю, она злится на меня потому, что я не приехал на похороны, — сообщил Вася. — Не хотел ее видеть. И прощаться не хотел. Я с шестнадцати лет фактически не жил дома, не мог рядом с ней находиться.

— Почему?

— Это непростая история, Ксюш… — Вася посмотрел в окно невидящими глазами. Он немного помолчал, но все же решился продолжить рассказ: — Когда мне было семь лет, умер мой отец, Виктор Лебедев. Я его очень любил. Очень. А она… А она, наверное, нет.

Вася стиснул зубы, от напряжения у него заходили желваки. Парень снова уставился в окно — смотреть в глаза Ксении он не мог.

— Расскажи мне. Будет легче… — Ксения робко погладила его по руке.

Вася спрятал лицо в ладонях, борясь с эмоциями. Помотал головой, словно прогоняя сомнения, потом выпрямился, сунул руки в карманы и продолжил:

— Я ни с кем об этом не говорил. И не понимаю, зачем рассказываю это тебе. Может быть, только потому, что ты ее видела. В общем, я думаю, мать не любила папу. Пусть я был еще мальчишкой, но все понимал. Отец замерз в сугробе. Выпил сильно, шел домой и уснул. Можно сказать, несчастный случай. Полдеревни по нему рыдало, а она… ни слезинки! Ни на похоронах, ни потом. Как будто соблюдала нужные ритуалы, и все. Как прошел срок, избавилась от его одежды, раздала соседям личные вещи. Я только успел спрятать его зажигалку на память и одну фотографию. А больше снимков и не было — ни с их свадьбы, ни после моего рождения. Мать не любила фотографироваться, так она говорила. Но я думаю, она просто не любила фотографироваться с ним.

— Но она ведь вышла за твоего папу замуж — значит, любовь была? — предположила Ксения.

— Не знаю… — Вася тяжело выдохнул это слово.

— Ты из-за этого на нее злишься? Из-за того, что мама не любила отца и не оставила тебе ничего на память о нем?— Отчасти да. Но с этим я еще мог бы как-то смириться, наверное… Но возненавидел я ее позже. Мне было шестнадцать, когда я ее застукал с соседом. Представляешь? С женатым соседом!

Вася беззвучно выругался. Потом понизил голос, хотя рядом с ними никто не сидел, а стук колес, врывающийся через открытые форточки электрички, не позволял соседям через две-три лавки услышать их разговор.

— Я больше не видел в ней свою маму после этого, понимаешь? Она как будто перестала для меня существовать. Ну я собрал вещи и умотал в город. Не ребенок уже, голова на плечах есть, учился, работал, вертелся как мог…И все. Не звонил ей, не писал. Зачем? В тот же год она умерла. Не