Греймист Фейр. Дом для Смерти - Франческа Заппиа
– Отец, – начал он, – что случилось с нашим домом?
Фальк обратил тусклый взор на сына.
– Теперь мы тут ночуем, – буркнул он. – А ты что делал у озера? Тебя выпорют за рыбалку.
– Выпорют за рыбалку? Но почему…
Тяжелая рука легла Фрицу на плечо. Плотник Ульрих стоял над ним с каменным, но все же немного сочувственным выражением лица.
– Довольно болтовни, парень. Идем. Король желает говорить с тобой.
Ульрих осторожно поднял Фрица на ноги – Фриц был выше, но Ульрих – куда крепче, килограммов на тридцать тяжелее, – и повел к трону. Ханс, мгновением ранее развлекавшийся видом ползающего по полу и собирающего куски еды Венцеля, с улыбкой повернулся к подошедшим. Взмахом руки он отослал Ульриха прочь.
– Приветствую тебя, друг, – сказал Ханс. – Смотри-ка, что у нас вышло!
Он широким жестом обвел пиршественный зал. Фриц осмотрел жителей деревни, с их запавшими глазами и маленькими неаппетитными порциями серой безымянной массы. Кое-кто поглядывал на него, но быстро отворачивался. Появись такая сцена в какой-нибудь истории, Фриц бы счел ее неправдоподобной. Люди были такими забитыми и жалкими, что это выглядело почти комично.
– Ты запретил рыбалку? – спросил Фриц. Других вопросов ему в голову почему-то не пришло.
– Конечно запретил, – ответил Ханс. – Нельзя же, чтобы кто-то еще обнаружил нашего благодетеля. Не волнуйся, ты-то по-прежнему можешь выходить. Я тут подумал, надо бы переместить рыбу сюда, в замок. Она же волшебная, ей ничего не сделается. Прикажу Свищу выкопать прудик.
Ханс ткнул Венцеля пяткой в ребра, застав того врасплох. Он упал с помоста и ударился спиной о пол. Ханс захохотал. Венцель бросил на него мрачный взгляд и перекатился на бок.
Фриц быстро осмотрелся, ища глазами Хайке. Если кто и знает, что теперь делать, так это она. Ей хватило храбрости пойти в одиночку в лес и разговаривать со Смертью. Хайке и с Хансом управится. Вот только ее нигде не видать.
Фриц стоял, пригвожденный к месту, не решаясь что-то предпринять. В итоге он, понизив голос, заговорил:
– Насчет рыбы… От последнего желания она, похоже, устала. Очень устала. Мне кажется, оно вытянуло из нее больше сил, чем другие. Не знаю, сможет ли она еще что-то сделать.
– Это же магия, – огрызнулся Ханс. – Магия у магической рыбы не может просто закончиться. Она, наверное, водит тебя за нос, чтобы ей больше ничего не загадывали. Неужели ты даже такую простецкую уловку не способен разглядеть?
«Ничего-то я не могу разглядеть, – думал Фриц, вспыхнув ненавистью к себе. – Что он наделал! Что я наделал?»
Собрав мясо обратно на блюдо, Венцель встал и вернулся к трону. Но у Ханса явно испортилось настроение, и он направил свою злость на подошедшего слугу. Король извернулся на троне, выхватил блюдо и зашвырнул его в проход между столами. А потом вскочил, надвинулся на Венцеля и влепил ему такую пощечину, что от удара заскрипели смычки, музыка смолкла, все разговоры разом прекратились.
– Свинья! – заорал Ханс. – Тупой Свищ! Теперь ты еду по всему залу раскидал! Ну что, полегчало тебе? Небось думаешь, преподал мне урок? – Еще один удар – по другой щеке. Венцель пялился в пол, лицо его ничего не выражало, однако ладони были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Ульрих! Годрик! Отведите его к столбу, давненько уж просится.
Плотник и кузнец взобрались на помост, чтобы схватить Венцеля, но тот повел плечами, сбросив их некрепкую хватку, и сам сошел вниз, не отводя немигающего взгляда от Ханса. С гордо поднятой головой он прошествовал между столами к выходу из зала.
Ханс, ухмыляясь, повернулся к Фрицу:
– Это самое странное, что когда-либо со мной происходило! Я знаю, это магия все изменила, и буквально миг назад, но при этом помню, будто всегда был королем, помню, какие королевские обязанности выполнял вчера и позавчера. А все остальные без понятия, что раньше было иначе! Разве может быть лучше?
Фриц посмотрел на столы, за которыми сидели деревенские жители, склоняясь над своими плошками и тихонько переговариваясь. Было б лучше, если бы они все не выглядели как побитые собаки. Было б лучше, если бы музыканты с затравленными взглядами не заливали по́том инструменты, опасаясь, что их могут прибить за фальшивую ноту. Раз люди не помнят, каким образом все складывалось до того, как Фриц загадал желание, то что же они помнят?
– Идем, не будем заставлять Свища долго ждать.
Ханс спрыгнул с трона, поймал корону, съехавшую с его гладких волос, и повел Фрица к дверце позади помоста. За дверцей оказался каменный коридор, ведущий к лестнице, которая шла все вверх и вверх, на четыре или пять этажей, Фриц сбился со счета. Ханс, похоже, хорошо знал дорогу. А знал ли он, какой из него получился король? Знал ли, что сотворил с людьми, которые теперь так держались в его присутствии?
Верхняя площадка лестницы представляла собой еще один, более узкий коридор, приведший их к обитой железом двери, распахнутой настежь. Ульрих и Годрик с бесстрастными лицами стояли по обе стороны от дверного проема. Ханс и Фриц прошли между ними в комнату, и мужчины смерили их холодными взглядами с высоты своего роста. Ханс обернулся и сказал:
– Можете идти.
Он дождался, когда они оба исчезнут в другом конце коридора, и закрыл дверь. Ханс и Фриц оказались в огромной, богато украшенной спальне. Рядом с камином, где жарко горел огонь, располагалась роскошная зона отдыха, на серебряном подносе ждали фарфоровые чашки с горячим чаем. Кровать с пологом была застлана темным шелком – простыни выглядели мятыми, словно на них недавно спали. Через витражное окно проглядывала снежная ночь. На стенах по всей комнате висели витрины с косточками мелких зверей, уложенными в полные скелеты. В самой середине спальни была установлена толстая деревянная балка, тянувшаяся от пола до потолка. Лицом к ней, прикованный за руки, вытянутые над головой, стоял Венцель.
Кровь у Фрица застыла в жилах. Он ни разу в жизни не видел порки – в Греймист Фейр не практиковали физические наказания за проступки, – но догадывался, как это должно выглядеть. Венцель прижимался лбом к столбу, отсветы пламени играли на его темных волнистых волосах. К счастью, он был одет. Может, порка будет не такой суровой, как боялся Фриц.
– Нечего кукситься, – произнес Ханс. Фриц аж подпрыгнул от неожиданности: Ханс никогда раньше не считывал его мысли по выражению лица. Однако Ханс обращался вовсе не к нему. И не к Венцелю.
Между двумя большими витринами на тонконогом стуле сидела Хайке.
