Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов
Без глаз. Без рта.
— Твои монстры… похожи.
— Особенно тот, что молчал и смотрел.
Я медленно выдохнул.
Слишком уж хорошо совпадает.
— Это просто легенда, — добавил он, словно пытаясь убедить сам себя. — Сказка. Местные бредни.
Я свернул свиток.
— Даже если это сказка…
— В ней слишком много совпадений, чтобы не обратить внимания.
Староста замолчал, потом вдруг пробормотал:
— А что если… они вышли из храма?
— А не из пустошей?
Это была здравая мысль.
Потому что ядро второго порядка... вряд ли попало в пустошь случайно.
Кто-то или что-то его туда направило.
Может, и вправду — древний храм всё ещё существует?
— Ты сам туда не ходи, — сказал староста. — Лес давно никто не тревожил. Даже охотники туда не суются.
— Тишина там… неправильная.
Я кивнул.
— Не сейчас.
— Но если задание в городе не станет интереснее…
— Возможно, я схожу. Послушаю, о чём молчат древние.
Я поднялся, вышел на утренний свет.
Место силы, древний храм, потерянные знания.
И, возможно, — другая сторона конфликта.
Всё это — интереснее, чем слепо убивать во славу Абсолюта.
Обратный путь до города занял меньше двух дней.
Я шёл быстро, не останавливаясь лишний раз, с одной мыслью в голове:
Если храм и правда существует — он не исчезнет завтра.
А вот монстры у деревень исчезнут не сами.
Ворота распахнулись, как только я предъявил жетон.
Стражники приветливо кивнули, один даже узнал:
— Ты ведь охотник, что в Фортене стаю зачистил? Говорят, их уже неделю мучили. Молодец.
Я только пожал плечами.
Спасать людей — часть игры.
Но не её цель.
Гильдия встретила меня знакомой суетой.
За стойкой была та же женщина, что и раньше, — кивнула мне, затем подвинула небольшой мешочек:
— Награда. Пятьдесят серебряных. Неплохо для первого задания.
Я проверил: монеты звякнули, холодные и настоящие.
Немного, но мне сейчас много и не нужно.
Питание, крыша, тёплая вода и время — самые дорогие ресурсы.
— Что есть из новых миссий? — спросил я, опираясь на стойку.
— Не хочешь отдохнуть пару дней?
— Лучше убивать, чем бездельничать.
Она усмехнулась и достала несколько свитков.
— Вот.
— На юго-западе активизировались топтуны — местные называют их «глинистыми чертями». Не опасны в бою, но губят поля, ломают изгороди, пугают скот.
— Работы много, охотников мало. Хочешь — записываю?
Я посмотрел на свиток.
Без тайных храмов, без сияющих ядер.
Просто земля, крестьяне, монстры.
— Беру.
Она оторвала часть свитка, поставила печать и передала мне копию.
— За каждого черта платят поштучно. Сдаёшь голову — получаешь серебро. Местные сами пересчитают.
— Ну и… будь аккуратен. Некоторые из них слишком уж большие, чтобы быть обычными тварями. Но кто их считает…
Я кивнул, убрал свиток за пазуху.
— Увижу — посчитаю.
На выходе из гильдии я остановился, прищурившись на вечернее небо.
Земля под ногами. Солнце над головой.
И монстры, что не молятся ни богам, ни людям.
Обычное задание.
Обычный мир.
Обычный день.
Но где-то там, в лесах на севере, дышит храм молчания.
И однажды — я туда вернусь.
А пока…
Я — охотник.
И в этом мире это звучит почти честно.
Город встречал шумом, теплом и… почти раздражающей жизнью.
Я шёл по каменным мостовым, чувствуя, как под ногами вибрирует ритм людского существования.
Кто-то ругался на цену овощей, кто-то смеялся, проливая пиво, где-то играли дети — и всё это звучало так, словно монстры за стенами были просто выдумкой.
Люди всегда так делают.
Привыкают. Забывают.
Живут на обломках, на краю, и делают вид, что всё в порядке.
Я остановился у лавки с жареным мясом. Купил лепёшку, присел на краешек фонтана.
Глава 4
Мимо пробежала парочка подростков с деревянными мечами — махали, изображая героев.
Мужик в грязном переднике спорил с торговцем об оплате за зерно.
Женщина поправляла дочери платок, увещевая её не лезть к уличной кошке.
Всё это — нормально.
Даже слишком.
Я поймал себя на мысли, что мне неловко здесь.
Словно чужой, вставший в кадре живой картины.
А я ведь и правда чужой.
Моя дорога — вне городских стен.
Следующим утром я покинул город.
Миссия простая: зачистка угодий, где пасутся стада и растут пшеница и кукуруза.
Говорят, «глинистые черти» топчут грядки, роют норы и иногда нападают на животных.
Дорога привела меня к зарослям у подножья холма. Там начинались пахотные поля, разрываемые следами — тяжёлыми, широкими, почти как у бегемота, но с когтями.
Я опустился на колено.
Слишком свежо. Где-то рядом.
Схватка не заставила себя ждать.
Первый вынырнул из земли, с ревом, словно сам не понимал, чего хочет.
Массивный, но неуклюжий.
Ударил лапой — но запоздало. Я успел в сторону, резанул по шее.
Внутри — пусто.
Ни вспышки, ни реакции средоточий.
Просто — тварь, пригодная на сдачу.
Жалко. Тело огромное, а пользы — чуть.
Дальше было ещё трое. Один — проворнее, другой — сильнее, третий пытался зарыться в землю, убегая.
Но результат один и тот же:
Ни одного ядра.
Лишь слабые зачатки — полупрозрачные, нестабильные.
Я собрал останки, отделил головы, чтобы сдать в гильдию.
Сел у дерева, вытирая клинок.
Сила не растёт.
Это просто работа.
Смотрел на поле, уже утрамбованное монстрами, и думал:
И как долго такие миссии будут приносить пользу?
Сколько голов нужно сдать, чтобы почувствовать хоть каплю движения внутри себя?
Ответ был очевиден:
Ни одной.
Эти бои — не для роста.
Лишь для прикрытия. Для серебра. Для того, чтобы оставаться в поле зрения, но не светить настоящие цели.
А настоящая цель — всё ещё ждёт в северных лесах.
В тени древнего храма.
Я поднялся.
До вечера ещё можно было зачистить пару полей.
А потом — в гильдию, за оплатой, сдать трофеи.
А дальше…
Посмотрим.
Я вернулся в город на закате.
На стенах уже зажигали фонари, у ворот привычно стояли стражники, лениво бросив взгляд на мои мешки с головами монстров.
Один из них, молодой, морщась от запаха, пробормотал:
— Ух, как же от них тянет… Спасибо, охотник, ты хоть справился.
Я лишь кивнул, не в настроении для беседы.
День был долгий, и каждый бой только подчёркивал: сила по-прежнему далека от прежнего уровня.
Гильдия встретила привычной атмосферой: шум, разговоры, хлопки по плечу, стук кружек о столы.
Я сдал трофеи, получил серебро
