Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов
Она поднялась, шагнула вперед – туда, куда вела цепочка ржавых капель на примятых, растоптанных кустиках черники и голубики. И вдруг замерла – сердце резко ударило и остановилось. Потом опять начало бешено колотиться.
На прогалине между кустов, где пучился буграми только желто–зеленый мох, чернела цепь четких следов. Во впадинах они уже наполнились темной водой, на бугорках были ровными и сухими. Словно человек только недавно прошел здесь, мох – это не трава, выправится теперь очень нескоро.
Все это фотографией отпечаталось в её мозгу, но сердце замерло совсем по другой причине – здесь шел не Игорь! Следы – четкие и глубокие – были просто великаньи. Не меньше сорок седьмого – мелькнуло у нее в голове. И будто, чтобы она не сомневалась в случившемся, в одной из вмятин от ноги великана, медно поблескивала торчавшим наружу патроном, пистолетная обойма. Магазин от Стечкина.
Глава 17
– Слушай, Ваня, а не мог бы ты путешествовать в рюкзаке, вместе с твоим любимым яйцом?
Вопрос только формально был адресован ребенку, на самом деле я задал его себе.
Идти сегодня было почти приятно – солнечное утро, чуть заметный ветерок доносит резкий аромат недалекого соснового бора. Лесная дорога сплошь заросла травой, кусты тоже выползли из леса и начали оккупировать проезжую часть, но места, чтобы идти свободно еще хватало.
Просто прогулка на пикничок.
Если бы не тяжелевший с каждым часом Иван, Стечкин, бьющий по бедру, да время от времени появлявшаяся из лесу черно-зеленая фигура, можно было подумать, что я вернулся в детство. Только тогда было такое синее-синее небо, такая зеленая трава, и такой покой в душе. Словно для того, чтобы я еще больше уверовал в это, в глубине леса раздалась короткая барабанная дробь. Потом опять, и опять. Дятел! Черт! Я сто лет не слышал, как стучит дятел. И вообще не помню пенья птиц.
Однако, мое извращенное сознание, замечая все это, наоборот, заставило меня насторожиться. Ну не может быть на самом деле, все так прекрасно. Значит, скоро будет очень плохо. Так всегда бывало в последнее время – хоть на Посту, хоть в Городе.
Я встревожился – ребенок в руках очень связывал меня. Я всерьез подумывал, о том, чтобы усадить его за плечи. Правда для этого надо было придумать какое-то креслице, или что-то подобное.
Теперь Иван, вместо потерянной пеленки, был одет в мою футболку. Это платье ему было великовато, я подогнул подол и подвязал на животике. Хотя, мне кажется, ему было наплевать на любую одежду. Она нужна была только для нас, чтобы мы не переживали. За все время путешествия на нем ни разу не появилось ни царапины, ни синяка. При этом действовал он иногда не хуже каскадера. До сих пор в глазах стоит его залихватский прыжок со стола, с боевым ножом в руке.
Я уже давно перестал считать его ребенком и иногда мне в голову закрадывалась мысль, что он и не человек вовсе. На мой взгляд – страшилище полуволк Илья, вел себя больше по-человечески, чем этот ангелочек. Как будто он просто исполнял роль ребенка, и то, похоже, только для Ольги и Гнома. Я не входил в мир его пьесы, и со мной он вел себя так, как хотел. Вернее, так как надо было в данной ситуации, чтобы выжить. Как он плакал на руках у людоеда! Даже мне стало жалко. Так при этом еще и ел. Куда он потом девал ту пищу, которой кормил его Леший, я понятия не имею. Однако не думаю, что он её переварил. Теперь, по прошествии тех дней, что мы рядом, я точно знал, что пища ему не нужна.
Как только появится Ольга, надо срочно дослушать рассказ до конца. Откуда она узнала про детей, и куда их надо доставить? Что это за место, которое они даже назвать не могут?
Когда впереди из кустов вынырнул Гном и, оскалившись стал показывать мне, чтобы я быстро исчез с тропы, я понял, что предчувствие меня не обмануло. Слишком уж у полуволка был встревоженный вид. В таких случаях меня уговаривать не надо, я мгновенно ретировался в кусты, отбежал метров десять от дороги и присел. Через несколько секунд появился Гном. Он упал возле меня и показал – тоже ложись. Я снял рюкзак, перевернулся, лег на спину и положил Ивана себе на грудь.
– Что там? – шепотом спросил я.
– Спецназ.
Блин, я уже совсем забыл про них, и про остальных – восточников, золотоДобытчиков и прочих. Мне казалось, что все наши преследователи остались на другом берегу. А ведь все они жаждали получить наши головы. Ну и, конечно, Ивана и Яйцо. Почему-то для всех, кроме меня этот «ребенок» и голубой камень имели особую ценность. И только я до сих пор не знал, что несу в руках. Несмотря на это, я никому не собирался их отдавать. Кроме того, что об этом меня просила Ольга, я теперь был должником у Ивана Ивановича.
– Много?
Я аккуратно переложил Ивана на траву и потянулся за Стечкиным. На душе стало тоскливо – со спецназом мне тягаться вряд ли удастся. Еще и с ребенком на руках. Надо уходить с хорошей дороги.
– Не знаю. Впереди их лагерь. Ночевали. Но он пустой сейчас.
Раз пустой, значит уже на выходе. Ищут. И понятно кого. В общем, все повернулось так, как я и думал – они не стали переправляться, чтобы преследовать меня. Наверное, не поняли, что я ранен, а просто высадились на этом берегу и теперь ждут, когда мы попадем к ним в лапы. Конечно, не фигурально ждут, а активно ищут. Сейчас, скорее всего, идут по квадратам, высматривают следы.
– Что делать будем, следопыт? – я повернул голову к волку. – Ты у нас по лесу главный.
Илья задумался.
– Пойду, наверное, еще раз проверю. Пробегусь по лесу глубже. Может определюсь, где они.
Разведка, конечно, дело нужное и я бы не возражал. Тем более для меня задержка была выгодна – я ведь ждал Ольгу. Во всей этой смертельной круговерти, она была для меня главным призом. Но было одно но – мы находились слишком близко к лагерю врага. Возможно, они покинули его не навсегда, а сделали опорным. Тогда они там через какое-то время появятся.
Даже вдвоем, мы с Ильей не представляем большой проблемы для москвичей.
