Голодные игры: Контракт Уика - Stonegriffin
— Он видел, как мы их расставляли, — попыталась найти объяснение Клов, но сама не верила в свои слова. — Или следил…
— Нет, — перебила её Ника, качая головой. — Посмотри на него. Он не угадывает. Он знает. Каждый тип ловушки, каждое расположение. Это не наблюдение. Это… это как будто он сам их строил сотни раз.
Клов смотрела, как Пит обезвреживает очередной самострел, даже не глядя на механизм, просто протянув руку и разрезав нужную верёвку одним точным движением, и что-то внутри неё сжалось от осознания простой, ужасающей истины: они проиграли эту битву ещё до того, как она началась.
— План Б, — резко сказала она, разворачиваясь к Нике. — Сейчас. Немедленно.
Ника кивнула, и обе, не говоря больше ни слова, скользнули за Рог Изобилия, вне поля зрения Пита и Китнисс. Они двигались быстро, бесшумно, используя сам Рог как укрытие, огибая его с противоположной стороны и выбегая на опушку леса там, где деревья были гуще, где тени скрывали движение.
Их план был прост и жесток в своей эффективности: раз они не могут остановить Пита на подступах к Рогу, раз все их ловушки оказались бесполезными против того, кто словно родился среди них — то они ударят туда, где он уязвим. По слабому звену. По девочке с луком, которая идёт в двадцати шагах позади, прикрывая его спину, не ожидающей атаки с тыла.
Они выскользнули в лес, скрытые стволами деревьев и густым подлеском, и начали широкий обход, двигаясь параллельно маршруту Китнисс, но оставаясь вне её поля зрения. Клов вела, Ника следовала, обе держали оружие наготове, дыхание контролировали, шаги ставили осторожно, избегая сухих веток и шуршащих листьев.
Они были карьерами. Они тренировались для этого всю жизнь. И если прямая атака не работала — они знали, как атаковать из засады.
Китнисс этого не видела. Она была сосредоточена на Пите, на том, как он медленно, но неумолимо приближается к Рогу, на карьерах, которые, как ей казалось, всё ещё стояли у входа и наблюдали. Она не оглядывалась назад, потому что не ожидала угрозы оттуда — лес за спиной был пуст, они только что прошли через него, и опасность была впереди, а не позади.
Это была её ошибка. И Клов с Никой знали это.
Китнисс едва услышала неясный шорох сзади. Момент был неудачный — она только прикрыла глаза от яркого солнца, используя ладонь как козырек, когда почувствовала резкий рывок сзади. Стальная рука обхватила её горло, выворачивая руку с луком назад, а холодное лезвие прижалось к коже так плотно, что она ощутила каждую неровность металла.
— Не дёргайся, — прошипела Клов ей на ухо, и Китнисс застыла, чувствуя, как учащается пульс под лезвием ножа.
В нескольких метрах от них Ника уже держала лук наготове, тетива натянута до предела, стрела нацелена прямо в грудь Пита. Её руки не дрожали. Глаза карьерки были холодными и расчётливыми — она не собиралась промахиваться.
— Очень медленно, — произнесла Ника, не отрывая взгляда от Пита, — брось оружие. Тесак на землю. Руки вверх. Подойди сюда.
Пит замер, оценивая ситуацию. Его взгляд скользнул от Ники к Клов, державшей Китнисс, затем к самой Китнисс. Их глаза встретились на мгновение, и Китнисс увидела в них не панику, а что-то другое — холодную, механическую концентрацию.
— Если не подчинишься, — добавила Клов, слегка надавив лезвием, и Китнисс непроизвольно вздрогнула, — ей конец. Прямо сейчас. А потом мы с тобой разберёмся. Мы видели, как ты дерёшься. Но без неё у тебя не будет причин нас щадить, верно? А значит, и нам терять нечего.
Это был не блеф. Китнисс почувствовала это по напряжению в теле Клов, по уверенности в её голосе. Карьерки просчитали всё. Они знали, что в открытом бою с Питом у них мало шансов. Но с заложницей…
Пит медленно наклонился, не отводя взгляда от Ники. Тесак с глухим стуком упал на землю у его ног. Он поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и сделал шаг вперёд.
— Хороший мальчик, — усмехнулась Ника. — Ещё ближе. Медленно.
Пит продолжал приближаться, его движения плавные, почти расслабленные. Но Китнисс заметила, как его глаза оценивают расстояние, углы, как считывают малейшие изменения в позах противниц. На его поясе всё ещё висела металлическая фляга — единственный предмет, который карьерки не сочли за оружие.
Фатальная ошибка.
Когда Пит оказался достаточно — по ее мнению — близко, Ника решила действовать. Пальцы разжались, тетива со свистом метнула стрелу прямо в его грудь.
Но его там уже не было. Корпус качнулся в сторону с нечеловеческой скоростью и точностью — стрела просвистела мимо, задев только край рубашки. Ника уже тянулась за второй стрелой, натягивая тетиву с отработанной быстротой. Выстрел. И снова — Пит ушёл от траектории, словно видел полёт стрелы до того, как она покинула лук.
В этот момент замешательства его рука сорвала флягу с пояса. Взмах — и металлический цилиндр со свистом полетел не в Нику, а в Клов.
Удар пришёлся точно в висок. Клов ахнула, её глаза на мгновение потеряли фокус, и хватка на ноже ослабла ровно настолько, чтобы Китнисс рвануться вперёд, оттолкнув карьерку от себя. Она упала на землю, перекатываясь в сторону от ножа, освобождая пространство.
Теперь всё изменилось. Ника схватилась за нож на поясе, Клов шатнулась, пытаясь сфокусироваться, её рука нащупала гарпун, прислонённый к дереву. Но Пит уже набрал скорость в своем неумолимом, неотвратимом движении.
Он на ходу подобрал с земли что-то маленькое — металлическую заколку, выпавшую из волос Клов при ударе. Заколка оказалась металлической шпилькой длиной около двенадцати сантиметров — стандартное украшение для волос девушек из Первого округа, где даже аксессуары делали из качественной стали. Один конец был слегка закруглён и украшен небольшим декоративным элементом в виде стилизованного цветка, другой — заострён для удобства крепления в причёске. В руках обычного человека это был просто красивый предмет, способный разве что поцарапать кожу. Но в руках Пита эта невинная вещица превратилась в точный хирургический инструмент — достаточно длинная, чтобы достать до жизненно важных точек, достаточно прочная, чтобы не согнуться при нажатии, и достаточно тонкая, чтобы проникать туда, куда не проникнет нож. Клов носила её не как оружие, а как напоминание о доме, о роскоши Первого округа — и даже не подозревала, что именно эта заколка станет инструментом её собственной гибели.
То, что произошло дальше, Китнисс
