Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов
Мы выбрались на поверхность под мёртвым, молочным небом. Воздух был другим — плотным, насыщенным. Словно мир делал первый вдох после комы.
У входа нас ждали. Двое стражей — сосредоточенные, тяжёлые взгляды, готовность к любому повороту. Один из них быстро шагнул ко мне, перехватил раненого, помог уложить его у стены.
— Жив? — спросил второй.
— Жив. Но ему нужен лекарь, — ответил я. — Срочно.
— Мы позаботимся, — кивнули они. Один коротко поклонился. — Ты сделал невозможное.
— Я сделал, что считал нужным, — ответил я. — А теперь мне пора.
— Уходишь?
— Да. Мне нужно вернуться. Портал на пустынной планете — мой следующий пункт. Там ещё остались незакрытые долги. И, возможно, ответы.
Они не стали задавать лишних вопросов. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Не как друзья, но как те, кто прошли через огонь и знают цену тишины.
— Если появятся проблемы, — сказал я, — вы знаете, где меня искать.
— С этим миром теперь всё будет проблемой, — сказал один из них с кривой усмешкой. — Но, кажется, он хотя бы получил шанс.
Я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.
Мир позади меня уже начал меняться. А я... Я вновь шёл к порталу, в другой мир, к другим теням и другим врагам. Но впервые за долгое время я шёл не как пешка в игре других, а как игрок со своей рукой карт — и с правом выложить их тогда, когда посчитаю нужным.
Дорога к порталу вела через знакомые земли, и я без труда узнал очертания храмового холма задолго до того, как оказался у его подножия. Но храм времени… он был другим.
Он больше не выглядел мёртвым. Не хранил в себе ту тревожную пустоту, которую я помнил, когда проходил испытания. Вместо этого его стены теперь мягко сияли — не ослепительным, не вызывающим светом, а тёплым, почти домашним. Оттенки — живые, текучие, как солнечные лучи сквозь листву в безветренный день. Белый, золотой, янтарный. Камень словно дышал.
Перед главным входом стояли люди. Кто-то просто сидел на ступенях, кто-то молился, кто-то приносил подношения: цветы, самодельные статуэтки, ленты. Были и дети — бегали по выложенному из мозаики двору, смеялись. Возле них — взрослые с лицами, в которых впервые за долгое время я увидел спокойствие. Спокойствие, а не апатию. Вера, а не фанатизм.
Я задержался на склоне, в тени большого дерева, и какое-то время просто смотрел.
Храм — жив. Не в смысле архитектуры, не в смысле ритуалов. А жив, как часть мира, как сердце, начавшее биться заново. Я чувствовал ауру вокруг него — не давящую, а притягивающую. Как будто само время вновь стало союзником разумных, а не надзирателем с плёткой.
Боги возвращаются…
Мысль закралась в голову сама собой. Я вспомнил надпись после разрушения артефакта. «Запущен процесс возрождения божественных сущностей». Один храм уже преобразился. Словно стал домом своему старому хозяину, который, возможно, только готовится вернуться.
И что, если вернётся Нарр’Каэль?
Я замер, как от внезапного холода. Это имя до сих пор отзывалось в груди неприятным эхом. Бог обмана. Частичка которого сидела в моей голове большую часть пути. Я думал, что победил его. Что избавился. Но…
Нет. Он не был побеждён. Он был вытеснен. Его дух не исчез. Он просто ждал.
Если храм времени ожил — значит и остальные потянут за ним.
А если храм обмана тоже вернётся к жизни…
— Значит, он снова станет богом, — пробормотал я себе под нос.
И догонит меня. Где угодно. В любом мире. В любой точке реальности.
Мой взгляд задержался на смеющихся детях у ступеней храма. Спокойствие на их лицах — как напоминание, ради чего всё это. Ради чего я собрал маску, сформировал ядро, вошёл в катакомбы, уничтожил артефакт.
Стоит ли спешить к порталу?
Да.
Пока он не вернулся. Пока у меня есть фора.
Но в глубине души я понимал: если Нарр’Каэль и правда возродится…
Уйти — не спасёт.
Придётся встретиться с ним вновь.
И на этот раз — без иллюзий.
Я продолжал путь, а за спиной оставался храм времени, сияющий в лучах нового рассвета мира. И чем дальше я уходил, тем отчётливее ощущал: этот мир действительно просыпается.
Животные стали смелее, люди — разговорчивее, небо — чище. Воздух больше не пах выцветшей пылью и забвением. Даже сама почва под ногами казалась насыщеннее. Всё вокруг будто начинало жить — не просто существовать. Словно долгое и мучительное оцепенение отступало, оставляя после себя зыбкую, но настоящую надежду.
Но до портала… оставалось ещё несколько месяцев. И каждый шаг напоминал мне, насколько велик этот мир — и насколько медленно он раскачивается после сна длиною в вечность.
И в этой тишине, на границе живого и пустого, я начинал задумываться.
Почему в пустынном мире не было богов? Почему там никто не чувствует пробуждения?
Уже за горизонтом виднелись первые полосы сухих равнин. Я знал эти места. Бесконечные просторы, где не было ничего, кроме песка, обломков старых цивилизаций и шепота тварей, которые забыли, что когда-то были разумными.
Может, их там и не было вовсе. Или были, но их стёрли подчистую.
А может, иное: тот мир настолько стар, что его боги умерли задолго до того, как в этом мире первые разумные научились строить храмы.
Я помнил, как тишина там звенела. Не просто тишина — глухота. Как будто кто-то вырезал из реальности всё священное, не оставив ни следа.
И теперь, возвращаясь туда, я не чувствовал лёгкости. Напротив — странное напряжение росло. Если этот мир только просыпается, то там, за порталами, в пустыне, что-то давно уже не спит.
И если Абсолют не может туда дотянуться… может, он и не хочет?
Может, он боится?
Я усмехнулся. На этот раз не от злости — от понимания. Я слишком многое повидал, чтобы верить в абсолютную силу богов. Даже таких, как Абсолют.
Месяцы пути ещё впереди. Я запасся всем необходимым. Люди в деревнях узнавали меня. Где-то угощали, где-то — сторонились.
Но все чаще я слышал одно и то же:
— Мир меняется. Словно что-то великое вернулось.
А я шёл дальше.
В мир, где боги либо
