Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов

Просто шаги — спокойные, уверенные, как будто человек не просто не боялся, а знал, что ему ничего не угрожает.

Я развернулся сразу.

Он шёл ко мне по выжженной земле, между телами и пеплом, и выглядел… слишком целым. Ни царапины. Ни следа боя. Магический фон — ровный, стабильный, но чужой. Не демонический. Не человеческий.

Синие глаза.

Я узнал их, а ещё больше ощущение. То самое неприятное, скользкое чувство, которое я уже испытывал раньше. Тогда я не придал ему значения.

Он улыбнулся — немного криво, немного не в тему.

— Ну здравствуй, претендент.

Голос был спокойный. Даже доброжелательный.

И от этого становилось хуже.

Я молчал, оценивая.

Он смотрел не на тела. Не на разрушения.

На меня.

И в этот момент меня накрыло понимание — не знание, а догадка.

Слишком удачно.

Слишком вовремя.

Слишком точно, на грани.

Эти люди не могли знать, где я буду.

Не могли собрать такую группу случайно.

Не могли синхронно пойти на смерть.

Кто-то их подвёл.

Кто-то хотел, чтобы я устал.

Я медленно выдохнул.

— Значит… — начал я, не сводя с него взгляда, — это ты решил проверить, сколько меня можно бить, прежде чем я сломаюсь.

Улыбка стала шире.

Ответа он не дал.

Но мне он был уже не нужен.

Я кивнул сам себе.

Клинок в руке — это честно. Магия — тоже честно, если ты не прячешься за толпой и не кидаешься чужими жизнями как мелочью. А этот тип… он точно не из тех, кто привык решать вопросы разговорами.

Синеглазый шагнул ближе, оглядел поле боя так, будто выбирал место для пикника, а не для драки. Я всё ещё слышал, как в ушах стучит кровь после прошлой свалки. Якорь внутри бил ровно, но это было «ровно» человека, который уже потратил больше, чем планировал, и держится на дисциплине.

— Где Лик Первородного? — спросил он без вступлений. Голос спокойный, почти ленивый. Неправильный для человека, который пришёл угрожать.

Я не торопился отвечать. Слишком быстрые ответы — это привычка оправдываться, а я не оправдываюсь. Я посмотрел на его руки. Пальцы чуть подрагивали… но не от волнения. От возбуждения.

— Я же тебя предупреждал, — сказал я. — Маску надо отдать.

Он ухмыльнулся так, будто я рассказал шутку.

— Мне плевать на твои предупреждения. Мне нужен артефакт.

— Сочувствую. Ничем помочь не могу.

Синеглазый сделал шаг — и воздух вокруг него чуть «перекосило». Не вспышка, не эффектное колдовство. Скорее ощущение, что мир на секунду перестал быть гладким. Я ощутил его силу кожей — липкая, знакомая, как неприятное воспоминание. И вместе с тем — уверенная, отточенная. Не «накачался вчера». Долго жил в этом.

— Ты понимаешь, что сейчас светишься на всю вселенную? — продолжил он. — После такого шума сюда спешат Меченные.

Вот это он бросил уже небрежно, как между делом. А я поймал себя на том, что эти слова неприятно легли в голову, как кусок льда. Меченные. Значит, время пошло быстрее, чем мне хотелось.

— Поэтому я и иду в более удобное место, — сказал я.

— Ты мне скажешь, где маска, или я тебя убью.

Я поднял бровь.

— А сил хватит?

Он не улыбнулся. Он посмотрел на меня… как на задачу.

— С запасом.

Я почувствовал, как тело само слегка сместилось, выбирая стойку. Не театрально. Просто так, чтобы если он рванёт — я не ловил удар лицом. Клинок в руке привычно потяжелел, и я одновременно почувствовал спокойствие и злость. Спокойствие — потому что это понятно. Злость — потому что мне опять навязывают бой в момент, когда я бы предпочёл идти дальше.

— Тогда попробуй, — сказал я.

Он двинулся первым.

Не рывком — шагом. И этот шаг был хуже рывка: без суеты, без лишней скорости, но в нём была уверенность, что расстояние — его, что момент — его.

Клинки встретились с сухим, коротким звоном. Не красивым. Рабочим. Я сразу понял: он не бьёт «в силу». Он бьёт в надежде найти уязвимость. В сустав, в линию, в то, где ты должен выбрать — отбить, отступить, рискнуть.

Следующий удар пришёл снизу, в колено. Я отбил, но в этот же миг по ребрам скользнуло что-то вроде тонкого сжатого воздуха — магический «тычок», который не режет, а ломает дыхание. Доспех погасил половину, но другая половина всё равно пробила внутрь, и я резко выдохнул, теряя ритм на долю секунды.

Синеглазый этим воспользовался сразу. Его клинок пошёл в горло.

Я ушёл корпусом, шагнул вбок и ударил в ответ — коротко, в плечо. Он отбил, и на его блоке магия вспыхнула тонкой плёнкой, как масло на воде. Он не усиливал клинок — он усиливал движение.

— Ты медленный, — сказал он спокойно, будто комментировал погоду.

— Я уставший, — ответил я так же спокойно и ударил снова.

Мы обменялись серией — пять, шесть ударов — и я понял вторую вещь: он заставляет меня тратить магию на мелочи. Не в лоб. Он делает так, чтобы я сам включал усиление, ускорение, защиту — по чуть-чуть, по капле, пока не останусь сухим.

Я не дал ему этого удовольствия.

Сбросил усиление, оставил только базовую защиту доспеха и стал работать клинком ровно. Экономно. Как на тренировке, где тебе не надо впечатлять, надо выжить.

Он улыбнулся глазами — так, будто услышал щелчок внутри меня и понял, что я раскусил приём.

— Неплохо, претендент.

Слово «претендент» он произнёс с наслаждением. Как будто это не статус, а вкус.

Он резко отступил, и в тот же миг вокруг меня «встал» тонкий контур давления. Магическая ловушка без рисунков и рун — просто зона, в которой воздух стал тяжелее. Я шагнул — и почувствовал, как ноги тянет вниз, будто по щиколоткам повесили груз.

Я не остановился. И вот тогда он ударил сверху — с разворота, с ускорением, которого не было секунду назад. В этот раз я отбил, но удар был настолько плотным, что от отдачи рука онемела на мгновение.

Он хотел, чтобы я начал злиться.

Я сжал зубы и сделал то, что он не ожидал: пошёл вперёд, прямо в зону давления. Не отступая. Не выискивая «выход». Вперёд — туда, где его клинок должен был стать неудобным, где дистанция сжимается и техника важнее магии.

Синеглазый прищурился и встретил меня серией коротких уколов. Три подряд —